Страница 38 из 84
Глава 17. Человек без алиби
Глава 17. Человек без алиби
- Где вы были той ночью?
Корнев задал вопрос прежде, чем снял мокрое пальто. Капли с его воротника падали на паркет кабинета, и старший лакей смотрел на них с таким страданием, будто следователь топил не снег, а фамильное серебро.
Арсений стоял у окна. После ночи в гардеробной он успел только сменить рубашку и жилет. Я осталась в том же сером платье, на подоле которого темнела пыль от старого ковра.
- Какой именно? - спросил Арсений.
- В ночь, когда поддельный цилиндр установили в Златокрылую. Вы покинули дом через конюшенный двор в одиннадцать часов и вернулись после двух.
Арсений не повернулся.
Корнев вынул из папки лист.
- Кучер видел, как вы сами седлали гнедого. Караульный у северных ворот получил от вас приказ забыть об этом. Он старался. Получилось плохо.
- Откуда вы узнали? - спросила я.
- Караульный задолжал в трактире и попытался продать сведения двум людям сразу. Вторым оказался мой помощник.
- Предприимчивый человек, - сказала я. - Только направление выбрал неудачно.
Корнев едва заметно повёл левым ухом к моему голосу. Я знала, что с этой стороны он слышит хуже, и повторила спокойнее:
- Князь вернулся до рассвета?
- В два двадцать. Время отмечено в воротной книге. Запись пытались стереть.
Теперь Арсений обернулся.
- Я приказал никому не сообщать о поездке. Запись испортил не я.
- Это должно меня утешить? - спросил Корнев.
- Нет.
- Тогда назовите место и человека.
Арсений посмотрел на меня. Не с просьбой. Скорее с предупреждением.
Я сняла ортез с правой руки и положила его на стол. После ночи кожа под ремешками вспотела, пальцам требовался отдых.
- Выйдите, Таисия, - сказал он.
- Нет.
- Это следственное дело.
- Моей подписью оплачены коробки для вашего следственного дела. Моими руками остановлен ваш семейный автомат. И кто-то собирается использовать меня на публичном слушании. Я достаточно внутри.
Корнев закрыл папку.
- Госпожа Ратникова права.
Арсений нахмурился.
- Вам необязательно поддерживать её всякий раз.
- Я поддерживаю не её. Я поддерживаю полезную привычку отвечать на вопросы.
В дверь постучали. Ненила сообщила, что Милолика ждёт меня в классной комнате. Я попросила перенести занятие на полчаса и повернулась к Арсению.
- Вы слышали ночью слова про рабочего, - сказала я. - Поэтому промолчали в гардеробной. Это тот человек, к которому вы ездили?
Он подошёл к камину, хотя огонь почти погас.
- Его звали Савелий Мартов. Он работал на мануфактуре грузовым смотрителем. Три месяца назад его уволили за пьянство и пропажу накладных.
- И он предложил вам сведения о контрабанде?
- Письмо пришло в день монтажа записи. Мартов утверждал, что видел, как списанные детали загружали в вагоны под видом игрушек. Требовал встречи без охраны.
Корнев раскрыл папку снова.
- Где?
- У старого водосброса за северной мельницей.
- Почему вы поехали один?
- Потому что Мартов написал: если увидит людей управления, уйдёт.
- И вы решили, что княжеская гордость заменит свидетелей, - сказала я.
Арсений резко повернулся.
- Я решил получить доказательства до открытия выставки.
- Получили?
- Нет. Он пришёл напуганным, без бумаг. Сказал, что накладные спрятаны в последнем вагоне состава, который числится пустым. Назвал третью мастерскую и человека с перстнем, который никогда не спускается в цеха. Потом услышал лошадь на дороге и убежал.
- Вы преследовали его? - спросил Корнев.
- До моста. Он скрылся между складами.
- И вы никому не сообщили.
- Я послал двух людей искать его утром.
- Ваших людей, не управление.
- Я не знал, кому в управлении доверять.
Корнев коротко постучал пальцем по папке. Один раз, потом второй. Так он, кажется, сдерживал раздражение.
- А теперь не знаете, кто подделал запись, но подарили ему ночь без алиби.
Арсений ничего не ответил.
Я смотрела на него и чувствовала не жалость, а злость. Не ту, что обжигает. Ту, что заставляет говорить точно.
- Вы требовали от меня признать подпись, которая могла отправить меня на каторгу, - сказала я. - А сами спрятали часть истории, потому что она вам неудобна.
- Я не хотел втягивать вас.
- Поздно. И дело не во мне. Вы всё время решаете, какую правду другие выдержат. Потом удивляетесь, что вокруг вас остаются только удобные половины.
Корнев убрал лист в папку.
- Сегодня семейный совет мануфактуры. Я обязан представить сведения о вашей поездке. До выяснения вы не покинете дом даже по моему разрешению.
- Вчера вы позволили мне присутствовать при осмотре.
- Вчера у меня не было вашего тайного водосброса.
Он ушёл, оставив на паркете цепочку мокрых следов.
Арсений взял кочергу и пошевелил угли.
- Вы довольны?
- Нет.
- Но сказали всё, что хотели.
- Я хочу, чтобы вы перестали путать одиночество с ответственностью.
Он поставил кочергу слишком резко. Железо звякнуло.
- А я хочу, чтобы вы иногда позволяли мне защищать вас.
- От сведений?
- От последствий.
- Защита, о которой не просят, часто удивительно похожа на клетку.
Мы смотрели друг на друга через стол. Между нами лежал мой ортез, похожий на разобранную маленькую машину.
- Мила ждёт, - сказал Арсений.
- Да. И в отличие от вас, она признаёт, когда движение не получилось.
Семейный совет собрался после полудня в парадной столовой.
Арсению запретили покидать дом, поэтому члены правления приехали к нему. Шесть мужчин в тёмных сюртуках, Руфина в чёрном шёлке, Всеслав с папкой под мышкой. Меня пригласили как мастера, чьи изделия и подписи проходили по делу. Это было вежливое название для человека, которого собирались держать на виду.
Милолика осталась с Ненилой наверху. Перед уходом я уложила её предплечье на валик и попросила не заниматься без меня.
- Даже один раз?
- Особенно один раз, если хочется доказать, что можешь.
- Несправедливое правило.
- Зато сухожилия его любят.
В столовой пахло горячим воском от множества свечей. Арсений стоял во главе стола, но Руфина заняла кресло покойного мужа.
Корнев прочёл сведения о ночной поездке без выражения. Когда он закончил, один из совладельцев кашлянул и спросил:
- Князь, можете ли вы представить свидетеля встречи?
- Нет.
- Письмо рабочего?