Страница 40 из 65
– С Дианой поговорю сам. Отличное ружьё – качественная сборка, прекрасная балансировка и малый вес, прекрасная кучность боя. Очень хорошо подходит для охоты как на пернатую дичь, так и для охоты на некрупного зверя. Некрупным зверем у нас стала Анжелика, – Лаврухин протёр лицо рукой. – Оружие Вовкино. Отличный выбор. Если бы попали в голову – не было бы больше писательницы Анжелики Королёвой. Выстрел почти профессиональный. Тот, кто стрелял, не первый раз взял ружьё в руки. Кто у Шевцовых хороший стрелок? Владимир. Но он запускал фейерверк. Был на виду. С ним был Никита. А выстрел был примерно во время фейерверка с мансарды. Надежда? Нет, она Вовку всегда ругает, когда тот на охоту едет. Да и зачем ей в Лику стрелять? Она ей в невестки не набивается. Надежда скорее бы Лену застрелила. Остаётся Лена, Зоя и мифический воздыхатель? Чушь, придуманная Ираидой, не нравилась Лаврухину. Или кто-то ещё. Кто и зачем? В кого стреляли? Кого хотели отравить? И при чём здесь Оля? Мстила Зое и перепутала бокалы? Она же крутанула столик. Бред. Высыпать яд в бокал и покрутить стол… Русская рулетка? Ерунда. Никита, по словам матери влюблён. Мог застрелить? Легко. Девушка сбежала, он её убил. Классика. Только у него тоже алиби. Лена и Зоя… Ждём информацию. Лика – жду, когда допустят опросить. Остаётся библиотека и дом Шевцовых.
Александр Анатольевич упал в кресло и собрал документы на столе в одну стопку, убрал в сейф и поехал в библиотеку. Давненько он не посещал такие места. В просторном, пустом и тихом холле учтивая пожилая гардеробщица спросила:
– Вы записаться в библиотеку?
– Почему вы так решили? – улыбнулся полковник.
– Я не помню вас среди наших читателей.
– А вы всех знаете?
– Да. Не так много людей сейчас посещают библиотеки. Но наша пользуется успехом!
– Каким?
– У нас тут Ликочка организовала кружки и выставки. У нас тут стало весело и оживлённо. Раздевайтесь. Проходите. Так куда вас проводить?
Полковник разделся, передал своё пальто гардеробщице, получил номерок.
– С кем бы я мог проговорить про Анжелику?
Гардеробщица погрустнела.
– Вы знаете, Ликочка в больнице. Мне не сказали, что случилось, но чувствую – беда с девочкой.
– Почему вы так думаете?
– Лика никогда не болеет, а тут – кружки отменили. Отменили! А не перенесли. А мне ничего не сказали, за здоровье моё беспокоятся. А сердце-то всё равно за Ликочку болит. Вы не знаете, что с ней?
– Знаю. Ей сделали операцию. Сейчас она поправляется.
Гардеробщица схватилась за сердце.
– Что с Ликой?
– Это врачебная тайна. Успокойтесь, всё будет хорошо. Лика вернётся, сама вам расскажет.
– Хорошо, хорошо, – засуетилась гардеробщица. Проходите вон туда, к заведующей. Её Виктория Николаевна зовут.
Полковник поблагодарил и пошёл к кабинету заведующей.
– Здравствуйте, полковник Лаврухин Александр Анатольевич. Разрешите зайти?
Полная женщина экстравагантно и пёстро одетая засуетилась, усадила полковника на диван, сама села рядом на стул.
– Слушаю вас.
– Вы в курсе, что Анжелика Королёва в больнице?
– Да. В курсе. Только я не поняла, как такое могло случиться? Лика никому не могла помешать. Мы здесь все так переживаем! Только тёте Нине ничего не говорим. У неё сердце.
«Тётя Нина – это, наверное, гардеробщица» – подумал Лаврухин, а вслух сказал: – Мы разберёмся. Расскажите про Лику.
Заведующая библиотекой пела Лике дифирамбы, рассказывала про придуманные Ликой занятия, кружки, выставки и конкурсы. Лику любили все. Врагов у неё не было, воздыхателей и брошенных любовников тоже. Лика получалась нежной, воздушной и всеми любимой.
Просто так его не отпустили, напоили чаем, показали фотографии Ликиных мероприятий, поговорили с другими библиотекарями и посетителями библиотеки.
«Прям, ангел! Всеми, да не всеми любима. Кому-то она мешала. И у меня есть две кандидатуры. Лена или Зоя. Кто из них?» – думал полковник, покинув библиотеку.
Полковник сел с машину и достал телефон.
– Вовка, у тебя все дома?
В ответ в трубке захохотали:
– Да пока в психушку не упекли. А что, у тебя подозрение в моей невменяемости?
Лаврухин хмыкнул:
– Твои все дома? – уточнил он.
– Да. Приезжай.
В доме Шевцовых царила тишина. Ираида уже уехала, остальные сидели по комнатам. Лаврухина встретили супруги Шевцовы.
– Чай? Кофе? – спросила Надежда.
– Коньячку? Виски? – предложил Владимир.
– И то и другое. Но потом. Пошли-ка к тебе в мансарду, – предложил полковник.
– Мне с вами? – спросила Надежда.
Полковник покачал головой, не надо.
– Устал я что-то, перекусить бы чего.
– Сейчас, сейчас, – засуетилась Надежда. – Идите, я всё приготовлю.
Владимир поднялся в кабинет, Лаврухин последовал за ним.
– Показывай, где тут ключи лежат.
Владимир уже врезал замок в ящик стола. Правда ключ лежал в органайзере, тут же на столе.
– Вова, Вова, – покачал головой полковник.
– Что «Вова»! – взорвался Шевцов. – Я никогда ничего не прятал. Где я должен хранить ключ? В трусах? На шее на верёвочке носить?
Полковник хихикнул.
– Пошли.
Мужчины вышли из дома, обошли дом вокруг, полковник хотел при свете дня посмотреть место, где лежала Лика. Тропинка была достаточно далеко от стены дома. Мансарда слегка нависала над основными стенами. Два окна выходили на тропинку. Мужчины подошли к двери, Владимир вставил ключ, открыл, включил свет.
– Прошу. Лестница сразу на третий этаж.
Небольшая прихожая, заставленная резиновыми сапогами для рыбалки, валенками для охоты. Винтовая лестница начиналась возле стены и вела на третий этаж.
– В мансарду из дома можно попасть? – спросил Лаврухин.
– Можно. Но об этом никто не знает.
Лаврухин споткнулся и крепче ухватился за перила.
«Ну это ты так думаешь, – подумал полковник, а вслух попросил: – Объясни.
– В кладовой на втором этаже у нас на половине есть кладовка. Там одна полка открывается, как дверь. Выход сразу в мансарду.
– Тайны фамильного замка, – протянул капитан. – Прям так никто и не знает? И Надя?
– И Надя.
– Почему?
Владимир пожал плечами. В своё время захотелось ему сделать потайной вход и, как мальчишка радовался этому.
– Не было надобности.
– Но ведь бы ли же какие-то мотивы.