Все оставляют следы

– Были. В те года бандиты часто наезжали. Я мужик и должен защищать свой дом. Пока я вокруг обегу и до ружья доберусь, всех уже три раза расстреляют. Вот и сделал дверку.

Полковник ухмыльнулся. В те времена у людей были не всегда легальные средства. И желающих получить их тоже было немало. Мужчины поднялись в мансарду. Это было просторное помещение. Два окна выходили на фасад дома и тропинку, где нашли Лику. Полковник посмотрел из окна. Прикинул. Могли стрелять из обоих. Обзор хороший, дальность небольшая. Под фейерверк выстрел не слышен. Идеальное место.

– Когда порядок успел навести после криминалистов?

– Да сразу, как ушли.

Справа от окна во всю стену зеркало в тяжёлой раме под бронзу. Радом с зеркалом диван и стол, на стене полка с бутылками, фужерами. С другой стороны зеркала маленький холодильник. Слева шкафы с бронированным стеклом. В шкафах оружие. Возле двери стенной сейф. Ключ в сейфе.

– И что это? – полковник показал на сейф.

– Сейф с патронами.

– И ключом в дверях.

– Ключ на полке лежит. Я, когда убирал, проверил патроны и забыл убрать, – пытался оправдаться хозяин.

Лаврухин показал головой:

– Ты думаешь, что раз уж всё произошло, то больше ничего не случится?

– Да знаю я! Бережёного бог бережёт. Я двустволку заряжал. На всякий случай.

Полковник хмыкнул, покачал головой и продолжил осматриваться. Владимир обошёл бильярдный стол, стоящий посередине комнаты, и подошёл к зеркалу. Провёл рукой по раме и потянул на себя. Зеркало оказалось дверью, за которой сразу же начиналась узкая лестница. Владимир включил свет. Тусклая лампа освещала путь. Мужчины спустились по лестнице, Владимир повернул рычаг, стена ушла вглубь и мужчины оказались в кладовке. Владимир прикрыл стеллаж, что-то покрутил и полковник ни за что не сказал бы, что они только что вышли из стены.

– Как-то так, – сказал Владимир.

– Впечатляет, – пробормотал полковник.

Они вернулись в мансарду.

– Я практически не пользуюсь этим ходом, – пояснил Владимир.

– Но петли не скрипят.

– Я слежу за этим.

Лаврухин подошёл к стеклянному стеллажу. Одно место для ружья пустовало. Его изъяли на время следствия. Два других висели на своих местах: классическая двустволка ТОЗ 34; нарезной карабин Mauser M98 Magnum 8х68S; Классическое гладкоствольное ружье с вертикально-спаренными стволами от оружейного дома Antonio Zoli – Kronos Pernice; миниатюрный Winchester Model 1873 – винтовка рычажного действия.

– Богатая коллекция. Не боишься, что уведут.

– Нет. Я не афиширую, так для себя. Да и коллекция небольшая.

Полковник рассматривал оружие, проводя рукой по прикладам, стволам. Брал в руки, прицеливался из окна.

– Надя знает, сколько стоят эти ружья?

Владимир засмеялся.

– Нет, конечно! Я сказал, что это хорошие подделки.

Полковник хмыкнул.

– Криминалисты сказали, что стреляли из этого окна, – указал Владимир на окно справа.

– Да я знаю. Читал отчёт. И открыто своим ключом и убрано на место. Порох в стволе, на окне. Должен быть на одежде. На пальцах. А отпечатки ещё не обработаны. Как думаешь, кто из твоих мог?

– Чужой сюда попасть не мог. Я говорю о гостях.

– А не о гостях? А не могли ли в тебя стрелять? Ты никому дорогу не перешёл? Вы с Никитой как раз стояли на линии огня. Или в сына?

Владимир задумался, достал виски.

– Будешь?

– Наливай. Поразмышляем. Кому выгодна твоя смерть? – спросил полковник. – Скажи, сколько у тебя друзей, и я скажу, сколько раз тебя закажут.

Владимир рассмеялся, разлил виски, мужчины сели на диван. Шевцов задумался.

– У меня в фирме всё гладко, тендеры законны и прозрачны. Никого не перепокупаем. Нас не подставляют, мы не подставляем. Сроки соблюдаем. У меня всё норм, – Владимир подумал немного и рассмеялся: – Надька пока не желает от меня избавиться. Дети тоже.

Лаврухин усмехнулся.

– Никита?

– Да у него тоже нормально. Вот только Лена эта со своей половиной. То ли ей Никита нужен, то ли деньги. А лучше и то и другое.

– Могла она убрать Никиту и остаться полноправной хозяйкой фирмы? Вариант?

– Вариант. А стрелял кто? Лена? – протянул Владимир. – Нет. Не думаю.

– Могла? Или кого-то попросила, наняла? Вот смотри, – Лаврухин взял двустволку и прицелился.

Владимир подошёл к нему.

– Вы стояли вон там, Лика лежала тут. Линия огня. Фейерверк бабахнул, чихнула, сердце такт сменило – рука дрогнула и бух! Пуля в Лике.

– Возможно. Только, когда мы тренировались в стрельбе, Лена в десятку никогда не попадала.

– Так вот и не попала.

– Так ты думаешь, что это Лена?

– Я рассуждаю, предполагаю, рассматриваю варианты, – рассердился Лаврухин.

– А Зоя? Она стреляет хорошо.

– Зоя стреляла в Никиту? Зачем ей это? Она бегает за ним. Не ушла даже когда он из спальни её выгнал, – удивился Лаврухин.

– Сыщик, а Зоя как раз стреляла в Лику.

Лаврухин расхохотался.

– Зоя стреляла бы в Лену. Лена для неё помеха номер один. А Лика кто? Пришла писательница, Никита поедал её глазами. И за это убить?

– Не выходит, – согласился Владимир.

– Входит и выходит… Ничего у нас не выходит. Кто в кого стрелял? Зачем? На работе у себя присмотрись, нет ли кого против тебя, – произнёс полковник. – И я по своим каналам проверю.

– Мальчики! – раздался снизу голос Надежды Андреевны. – Ужин подан. Идите в дом.

– Идём, – ответил Владимир.

Он закрыл шкаф с оружием, убрал стаканы.

В холле был накрыт стол, за которым сидели Никита, Диана, Лена и Зоя. Надежда Андреевна суетилась, доставая приборы, бокалы, салфетки. Мужчины присоединились к ужину.

– Ну что, Александр Анатольевич, как следствие идёт? – спросила Диана.

– Идёт. Жду информацию от своих ребят. Как Операция? Когда допросить потерпевшую можно будет?

– Операция прошла успешно. Зашила-заштопала так, что шрама не останется. Ребро собрали, срастётся. А вот допросить я бы не позволила пока. У девушки шок, переохлаждение, рана опять же, болит. Я думаю, она не помнит ничего. Стреляли сверху. Она даже не поняла, что произошло. Шла-шла и упала. Всё. Темнота.

– Ну может быть она нам своих врагов назовёт. Могли же быть у Лики враги?

– Враги? У кого? У этой ромашки? Я вас умоляю! – рассмеялась Диана. – Если только вымышленные ею же самой. Из её книг.