Страница 90 из 230
На мгновение я засомневался, говорить Ерофею о Щегловых и Илье или нет, но тут же понял, что ему об этом знать не обязательно. Толку от него все равно нет, а под ногами будет мешаться.
– По городу ездил. Побывал на улице Амурской. Там много дорогих домов.
– И что? Приманил кого‑нибудь к нам? – оживился он.
– Пока нет, но я стараюсь.
Пыл Ерофея тут же угас.
– Старается он. За целый день всего десять рублей заработали. Куда это годится?
– Отдайте мою долю, – велел я.
– Еще чего! Ты и так от того придурка с шпорой в пятке три рубля получил. С тебя хватит, – возмутился лекарь.
– Мы договаривались, что деньги делим поровну, – не отступал я. – Или вам напомнить?
Я вложил в голос силу, чтобы угроза прозвучала правдоподобной.
Ерофей недовольно поморщился, вытащил из кармана целую горсть мелочи, подсчитал и подвинул в мою сторону.
– На, не подавись.
Задув свечу, он поднялся и пошел в комнату. Вскоре послышались скрип кровати и неясное бормотание. Я в полутьме собрал монеты, пересыпал в карман куртки и, умывшись, тоже лег. Из головы не выходил образ болезни мальчика. Какая‑то дрянь живет в голове ребенка, и никто, кроме меня, ее не видит. Надеюсь, я смогу подобрать подходящие знаки и вылечить Ваню.
Проснулся я едва небо посветлело. Ерофей храпел на весь дом, а за окном щебетали ранние пташки. Стараясь не разбудить лекаря, наскоро оделся и вышел на улицу. Вокруг висел тяжелый, пропитанный влагой туман, из‑за которого вмиг стало зябко. Пришлось вернуться в дом и надеть старую фуфайку.
Гнедая проснулась, как только я открыл дверь в сарай, и вмиг приблизилась ко мне, тыча носом в плечо.
– Пойдем‑пойдем. Устала взаперти сидеть. Понимаю, тебе хочется на волю, на простор, – погладил ее по шее, надел сбрую и вывел на улицу.
На улице было пустынно. Даже дым из труб не поднимался. Мы спустились к реке, где я быстро нашел то место, которое заприметил в прошлый раз – закуток посреди леса. Отсюда открывался вид на реку.
Я вытащил из кармана кусок белой бумаги, карандаш и, опустившись на бревно, уставился на темную воду широкой реки.
Если предположение Ильи верно и в голове ребенка сидит коварная болезнь, то я должен создать руну, которая уничтожит именно ее и не навредит самому ребенку.
Время шло, над лесом взметнулись лучи солнца, вокруг стоял птичий гомон, послышались разговоры, запахло дымом. Иркутск просыпался, а я никак не мог подобрать подходящие знаки.
В конце концов я решил сделать упор на то, в чем точно уверен. Сначала нарисовал круг – символ целостности и защиты. Сверху наложил на него линию, которая привяжет круг к мозгу, к его извилинам. Внутри круга нарисовал небольшой треугольник, указывающий вверх, и вложил в него силу исцеления и очищения. На этом все. Привносить еще знаки в эту руну я просто побоялся. На кону жизнь ребенка.
Окинув критическим взглядом получившуюся руну и представив себе, как она будет действовать, я остался доволен. Эта руна усилит природные защитные силы организма и восстановит нарушенный баланс, а также пробудит жизненную энергию – все это должно помочь справиться с неизвестной заразой.
Засунув в карман лист бумаги, взобрался на Гнедую, которая паслась неподалеку, и поехал к дому. К этому времени Ерофей уже растопил печь и взбалтывал яйца с молоком.
Он недовольно взглянул на меня, но ни слова не сказал. Когда пышный омлет запекся в печи, мы позавтракали, и я снова засобирался к Щегловым.
– Куда собрался? – спросил Ерофей.
– Так сами же сказали в центре народ зазывать, вот и…
– С тобой пойду, – прервал он меня и принялся одеваться.
Руночерть его задери, с раздражением выдохнул я. Делать нечего, придется отложить поездку к Щегловым.
Ехать верхом на лошади лекарь отказался и поймал на широкой дороге извозчика. Мы прибыли на площадь. Время было еще раннее, поэтому площадь пустовала. Только сонные извозчики проверяли свои экипажи и торговцы расставляли товар.
– И на кой черт мы так рано сюда приехали? Ведь нет никого, – Ерофей с недовольным видом окинул взглядом дома, стоящие вокруг площади. – А тут что?
– Вон там городская управа, – указал я на одноэтажное здание. – Там храм. Здесь гостиница. Это губернаторский дом…
– Губернаторский дом, говоришь, – задумчиво протянул он. – Как думаешь, может, сразу губернатору представимся?
– Не стоит, – предупредил я.
– Почему это? – возмутился Ерофей, исподлобья взглянув на меня. – Чем я хуже?
– Если уж городовой у нас документы спрашивал, то губернатор тем более их потребует.
Ерофей тут же поник.
– Черт бы побрал эти документы. На кой они нужны? Какой в них толк? Выдумали какие‑то документы, а нам теперь мучиться, – он с недовольным видом огляделся и пошел к извозчикам. – Ладно, поехали домой. В это время здесь делать нечего.
– Вы езжайте, а я по городу прокачусь.
Ерофей ничего не ответил, лишь махнул рукой.
Взобравшись на Пепельную, я поскакал на Амурскую улицу. За шнур дергать не пришлось, во дворе был сам хозяин дома, купец Вениамин Щеглов.
– А‑а, лекарский ученик, – узнал он меня и поспешил навстречу. – Мне сказали, что ты вчера приходил.
Он отпер ворота и открыл одну створку.
– Что‑то надумал за ночь?
– Да. Есть одна идея, хочу попробовать.
Мои слова Щеглову не понравились.
– Как это «попробовать»?
– Новую руну создал. Очень надеюсь, что поможет.
– А хуже не будет? – насторожился мужчина.
– Нет, хуже не будет, но не уверен, что она полностью избавит вашего сына от болезни.
– Ну смотри, если Ваньке хуже станет…
Он не стал договаривать, но его тяжелый взгляд и поджатые губы подсказали, что ничего хорошего ждать не придется.
Мы зашли в дом. Дарья Ивановна с Ванюшей сидели в гостиной за столом и завтракали. Мальчик снова безучастно смотрел перед собой, вяло ковыряясь ложкой в тарелке.
Женщина обрадовалась, увидев меня, и тут же подвела сына.
– Вот, Ванюша, снова дядя пришел. Помнишь его?
Мальчик поднял на меня голубые глаза и еле слышно сказал:
– Пакнет и‑го‑го.
– Да, правильно, – я опустился перед ним на колени. – Я приехал верхом на лошади, которую зовут Пепельная. Ты хотел бы на нее посмотреть?
Мальчик пожал плечами.
– Ну ладно. Потом я тебе ее покажу. А пока постой смирно.
Я вытащил из кармана бумажку, еще раз взглянул на руну и, затаив дыхание, приложил палец ко лбу ребенка.