Страница 89 из 230
– Не нужна, миленький. Не нужна. Я уж сама с этим прохвостом справлюсь, – пролепетала она при виде молодого лекаря.
– Илья, я к тебе! – крикнул я и махнул рукой.
Лекарь подслеповато прищурился, вглядываясь мне в лицо, и кивнул.
– А‑а‑а, помню‑помню. Духогляд, – улыбнулся он и обратился к уборщице: – Пропустите его, Настасья Петровна.
– Но ведь… – она как‑то поникла, глядя на мои сапоги.
– Не переживайте. Следов не оставлю, – я стянул сапоги, зажал их подмышкой и пошел босиком по прохладному влажному полу.
Илья плотно закрыл за мной дверь кабинета.
– Боевая у вас бабка, мимо такой не пройдешь, – хохотнул я.
– Это точно, – кивнул лекарь, опустился за свой стол и потер уставшие глаза. – Ты чудом меня застал. Я уже собирался уходить, но задержался, заполняя истории болезней. Зачем пришел?
– Посоветоваться хочу, – я надел сапоги и опустился на стул напротив лекаря.
– Снова твоя беременная? Так и не отправил к нам?
– Нет, она выздоровела. Больше красной паутины нет, – махнул я рукой. – Я уже по другому поводу.
– Погоди‑погоди, как это «выздоровела»? Что ты сделал?
– Подобрал правильные знаки для руны. Не без твоей помощи, поэтому за это благодарствую, – я приложил руку к груди и чуть склонил голову.
– Ты хочешь сказать, что предотвратил отслойку плаценты? – не унимался он. – Сам?
– С помощью руны, – поправил я его.
– Ничего не понимаю, – лекарь облокотился на стол и внимательно уставился на меня. – Получается, что ты не только духогляд, но и рунный лекарь? Или это как‑то по‑другому называется?
– Я называю себя руномагом. Но не в этом дело. Я пришел поговорить еще об одном случае…
Но и в этот раз Илья не дал мне договорить.
– А ты можешь сказать, что у меня болит?
– Могу, – я «переключил» зрение и увидел красное пятно над бровью, от которого тонкие ниточки шли к левому глазу. – Глаз у вас болит. Пустяковое воспаление, легко могу вылечить.
У Ильи удивленно поползли вверх брови.
– Так просто: взять и вылечить?
– Да, ничего сложного. Протяни руку.
Заинтересованный лекарь закатал рукав и положил на стол передо мной свою руку. Руна «Исцеления» сработала на отлично, и шар энергии вернулся ко мне.
– Опа! – Илья поморгал и чуть встряхнул головой. – Боль прошла. Со вчерашнего дня мучился. Удивительное дело.
Он смотрел на меня так, как смотрит ребенок на новую игрушку: смесь удивления, радости и предвкушения.
– Получается, что ты можешь любую болезнь взять и вот этими своими… э‑э‑э.. рунами вылечить?
– Не любую, – твердо произнес я. – Вот сейчас я снова столкнулся с болезнью, с которой не могу разобраться.
– Ну‑ка, что за болезнь? – заинтересовался он.
– В голове ребенка я увидел кое‑что необычное. Не знаю, что это такое.
– Про какого ребенка идет речь? – насторожился лекарь.
– Сын купца Щеглова. Ваней зовут.
– Угу, Иван Щеглов, – он поднялся с места и пошел к выходу. – Подожди здесь. Схожу за его историей. Может, так мне станет понятнее.
– За какой историей? – не понял я.
– Журнал такой, куда все болезни записываются. У каждого своя история болезней. Неужели у тебя нет такого журнала?
Я лишь пожал плечами. Никогда о таком не слышал. Да и откуда мог взяться такой журнал, если Степана Ерофей лечил своими настойками и к фельдшеру ни разу не водил?
Илья вскоре вернулся с тем самым журналом в руках, на первой странице которого аккуратным почерком были написаны данные ребенка.
– Вот, нашел, – он сел за стол и принялся перелистывать страницу за страницей, читая записи.
Я не понимал, что ищет лекарь, но решил его не отвлекать.
– Все ясно. Ему поставили умственную неполноценность. Идиотизм по‑другому, – сказал Иван минут через десять.
– Но ведь мать говорит, что до двух лет он хорошо развивался. Разве может вдруг появиться такая неполноценность?
– Может, конечно. Ребенок мог удариться головой и получить ушиб мозга или даже кровоизлияние.
– Нет, не то, – мотнул я головой. – Ушибы и кровоподтеки выглядят по‑другому, и руна «Исцеления» справилась бы с такой болезнью. Что еще могло случиться?
– Может быть, наследственность, – подумав, ответил Илья. – Есть у них умственно неполноценные в семье?
– Об этом мне неизвестно. Но и это не подходит. Я увидел болезнь.
Лекарь снова задумался, а я забрал журнал мальчика и перелистал. Судя по записям, его осматривали по меньшей мере пять лекарей. Однако все пришли к одному и тому же заключению – идиотизм. Даже если это так, мальчика можно восстановить, убрав зеленую сущность из его головы. Я в этом почти уверен. Осталось разобраться, как это сделать.
– Вообще у меня есть одно предположение, но оно никем не доказывалось, и официальная медицина не придерживается этого подхода, – с сомнением произнес лекарь.
– Говори.
– Во время учебы я практиковался в психиатрической больнице, – Илья сцепил пальцы в замок на животе и откинулся на спинку стула. – У меня был очень грамотный руководитель, который многому меня научил. Он рассказывал, что ум может повредиться не только после травм, из‑за наследственности или плохих условий жизни, но и после потрясений, а также обычных болезней. У меня есть предположение, что мальчик перенес болезнь, которая не ушла полностью, а засела в его голове и там развилась. На вид он здоров, но никто не видит, что происходит в его голове.
Я задумался, перебирая в голове бесконечное количество различных знаков. Я не знал, прав лекарь или нет, но ухватился за это предположение. Даже в моем мире были болезни, которые приводили к потере рассудка. Вполне возможно, что это точно такой же случай. Во всяком случае я должен с чего‑то начать. Если это предположение окажется неверным, значит, буду копать в другом месте.
– Спасибо за помощь, – поблагодарил я и направился к двери.
– Погоди, что ты собрался делать?
– Лечить, – пожал плечами и вышел из кабинета.
Каждый знак, который я рисую при создании руны, имеет огромную силу, поэтому ошибиться нельзя. Это может привести к плачевным последствиям. Лучше всего создавать руну на свежую голову, и чтобы ничто не отвлекало от этого процесса. Именно поэтому я решил завтра на рассвете вновь посетить берег Ангары. Там мне никто не помешает.
Вернувшись домой, загнал Пепельную в сарай, накормил и напоил обеих лошадей и зашел в дом. Угрюмый Ерофей сидел за столом и наблюдал за пламенем свечи.
– Где тебя опять лешие носили?