Рубеж

Глава 33

Бодаться в одиночку с императором было глупо, поэтому я связался с Молчановским. Мой артефакт, похоже, он держал при себе, поэтому ответил сразу:

— Петр Аркадьевич, что-то случилось?

— Я установил место, где находится один из напавших на вас, Михаил Илларионович.

— Каким образом? — недоверчиво спросил он.

— Сбежавший в портал потерял руку, а у меня есть артефакт, показывающий направление на того, чья частица у меня есть.

Про необходимость готовить зелье в качестве промежуточного этапа я умолчал.

— Неожиданно. О вас говорили как о талантливом артефакторе, Петр Аркадьевич, но чтобы настолько… Это же артефакт потрясающей сложности.

В его голосе было столько восхищения, что мне невольно стало обидно. К вертолету, на который я угробил столько сил и размышлений, он отнесся куда спокойней, чем к поделке по схеме, выданной божком. Нет в мире справедливости.

— Среди бумаг Вороновых нашлись очень интересные записи, — сказал я фразу, не имевшую отношения к теме нашего разговора, но понятую так, как я хотел.

— Тогда становится понятным, откуда у вас схема. У всех родов есть свои тайны.

— Именно так, Михаил Илларионович. Но смотрю, вам совсем неинтересно, куда привели меня поиски.

— Чувствую, Петр Аркадьевич, что ответ мне не понравится, — честно признался он.

— Мне тоже не понравилось, когда поиск привел меня к императорскому дворцу. Направление сводится на целительское крыло казармы. Мне, как вы понимаете, туда хода нет, поэтому дальше мой артефакт бесполезен, пока убийца не выйдет из дворца.

— Вот как? Пожалуй, я смогу узнать, не появился ли в целительском крыле пациент без руки.

— Буду весьма признателен, Михаил Илларионович, если вы будете держать меня в курсе, удастся ли кого-нибудь найти.

— Разумеется, Петр Аркадьевич, — сказал он. — Но было неожиданно обнаружить заказчика покушения во дворце.

— Исполнителя, Михаил Илларионович, — поправил я. — И пока еще — предположительно. Артефакт новый, неопробованный, поэтому возможны ошибки.

— Хотелось бы, чтобы это было так, но…

Он вздохнул, потому что веры в императора не имел, как, впрочем, и я. Но и желания вытаскивать столь грязные вещи на общее обозрение не было, потому что выступи мы против императора — Гражданская война гарантирована. А в ней княжества станут терять реликвии удвоенными темпами.

Я поколебался, говорить или нет, что императрица находится под клятвой Ольге Юрьевне, а потом решил, что это лишнее — и без того уже Молчановскому выдал слишком много своих способностей. Пусть сначала найдет Рымникова, а уж потом поговорим. На одноруком дружиннике остался паучок, который будет отслеживать и доносить. Валерону придется остаться в Святославске. Он воспринял это с печалью во взоре, но я не обманывался: он наверняка прикидывает, как будет обходить дворец и присматривать то, что он заберет компенсацией, когда всё закончится. Сейчас нельзя — лишняя суета во дворце будет нам сильно мешать. И без того пропавшая сабля наделает шороху, когда Рымников заметит.

— Петр Аркадьевич, со своей стороны надеюсь, что вы тоже не будете предпринимать никаких шагов в этом направлении без согласования со мной, — заволновался Молчановский. — Дело слишком щекотливое.

— Ваше право, Михаил Илларионович, — сказал я. — Покушались на вас — вам и решать, насколько высоко стоит поднимать этот вопрос дальше.

— Мои люди в Святославске найдут и расспросят этого типа, а потом будем решать вместе, — ответил он, — поскольку вас это тоже касается, Петр Аркадьевич.

Я согласился, что касается, поскольку действительно пытались затронуть мою честь, хотя и понимал, что Молчановский просто хочет частично снять с себя ответственность за решение. На этом мы и расстались, а я переместился в Камнеград и теперь уже сразу пошел к Наташе с вопросом, который у меня должен был появиться раньше.

— Может, я буду недостаточно тактичен, прошу меня извинить заранее, но если твой отец умер, разве не должна рассеяться твоя клятва?

— Петь, у меня была клятва Куликовым, — сказала она. — Если бы у меня была клятва отцу, я бы не согласилась дать клятву тебе. Или же она бы просто не встала, понимаешь? Клятва Куликовым у меня на месте, хотя я предпочла бы с ней расстаться.

— А у Анны Александровны?..

— Клятва супругу.

— То есть она знает точно и разводит секреты на пустом месте?

— Мы разговаривали по телефону, — пояснила Наташа. — Такой разговор небезопасен.

— У вас же артефакт связи был?

— Я свой сначала заблокировала, а потом отправила с магической почтой и с личным вручением, — ответила она. — Откуда знает номер нашего телефона мама, я не знаю. Но не думаю, что найти его сложно. Секрета мы не делаем. Свой номер мама оставила.

Я уже понял, что лететь туда придется, но всё же решил перезвонить, чтобы окончательно в этом увериться. Анна Александровна говорила весьма обтекаемо и настаивала на нашем приезде, не выдавая ничего лишнего, чтобы не давать возможности это подслушать. Я уточнил про Антошу и получил подтверждение, что его сейчас в Тверзани нет, а вот нас обоих очень ждут.

Готовился я как к военной операции, потому что не мог исключить, что нас там ожидает засада, а значит, стоило использовать все козыри, в том числе вертолет, на котором я решил лететь, поскольку Наташа отказалась здесь отсиживаться до выяснения, что происходит у Куликовых. С ее стороны это было неразумно, но она уперлась так, что переубедить ее не оказалось никакой возможности, а вариант, когда мы перемещаемся по очереди, был попросту опасен.

Следовало заняться комфортом вертолета, потому что везти беременную супругу в холодильнике я не собирался. Она, конечно, и сама почти целительница и в учителях у нее Даньшина, но лучше без этих экстремальных вариантов с болячками на пустом месте.

Поэтому вылет я авторитарно назначил на утро — как раз приедем к обеду, где я ничего не собирался есть, несмотря на свой иммунитет к яду. Вообще, вроде бы семейный визит воспринимался мной как отправление себя парламентером к очень и очень недружелюбным личностям. И если вдруг Куликов появится, то мы должны иметь возможность мгновенно оттуда удрать. И пока такой возможности я не видел, разве что просить помощь Валерона и перемещаться в стазисе в собственном контейнере. Но это неизвестно как отразится и на Наташе, и на нашем ребенке.