Рубеж

Глава 7

Румянцев всё же согласился на клятву мне хотя и после долгих раздумий и переговоров. Определяющим стало желание отомстить, а вовсе не сделать дополнительную защиту для реликвий, на что я напирал — как мне казалось, именно это позволило бы хоть немного компенсировать урон от артефактов, разрушающих реликвии. Но Румянцева больше занимала месть. Он рассчитывал добраться до Долгина и поквитаться лично. О чем он прямо сказал перед тем, как дать клятву. Мол если умрет сейчас, не сможет увидеть, как умрет Долгин.

Правда, для этого нужно было этого самого Долгина найти. Где находился наш общий враг, Румянцев не знал. Взрыв реликвии Молчановских оказался неожиданным для этой группы скверников, хотя база уже была подготовлена — так что в отдаленных планах это было и у Долгина. Но не столь быстро. На этой базе собрались те, кто были рядом со столицей княжества — не все они были неинтересны тварям, да и с захватом новых земель плотность и агрессивность порождений зоны была зашкаливающая. Вся эта толпа рассчитывала отсидеться, пока в округе станет спокойнее или появятся те кто сможет их вывести. Что же касается Долгина — где он и что с ним — не знал никто. Точно можно было сказать лишь, что он не погиб, потому что клятвы были живыми.

Румянцев делился всем что мог вспомнить. И теперь у меня было описание Долгина, подозрительно совпадавшее с внешностью человека, выдавшего себя за Денисевича. Получается, он приходил ко мне в дом? Чтобы что? Оценить опасность лично? Или попытаться уничтожить? Вот ведь наглая тварь. Хотя, возможно, я натягиваю сову на глобус, и лже-Денисевич — вовсе не Долгин. Мало ли людей, похожих на такое описание. Вот когда встречусь лично — тогда узнаю точно, а пока не стоит фантазировать.

Румянцева я поселил в княжеском особняке. Но не потому, что мне так уж хотелось за ним постоянно присматривать. Потом отселю куда-нибудь, а вот сейчас Даньшиной будет удобно с ним работать. Да и не так много в городе было пригодного для жизни жилья, чтобы отселять немедленно.

Отлеживаться Румянцев не стал, почти сразу поинтересовался, где моя артефактная мастерская, осмотрел и остался недоволен наполнением.

— Я в ней не работаю, — пояснил я. — Это то, что осталось после ухода зоны отсюда.

— Считайте Петр Аркадьевич, что ничего не осталось. Почти ничего к работе не пригодно.

— За список того, что сюда нужно, буду признателен.

— Эй, — возмутился Валерон, но тихо, из невидимости и прямо мне в ухо. — Я же говорил, что все его инструменты захватил. Как и личные вещи.

Выплевывать это всё в присутствии Румянцева он не стал и чуть позже пояснил почему:

— За ним охотиться начнут, как пить дать. А если сопрут и он обо мне проболтается? Я же только устраиваться нормально начал, а меня сразу развоплотят.

— Он под клятвой.

— И что? Он уже был под клятвой Долгину, а сейчас вываливает все его секреты. Если ты умеешь снимать клятвы, почему думаешь, что у второй стороны такого нет?

— Логично, — признал я. — Если мне пришло в голову попросить такое у божка, то и скверники могут. Но есть одно но: носитель клятвы должен хотеть с ней расстаться.

— Заставить захотеть тоже можно, — скептически тявкнул Валерон. — Так что для него я обыкновенный пес.

После чего он вывалил мне все вещи, принадлежащие Румянцеву: как личные, так и инструменты. И даже недоделанный артефакт там затесался. Признаться, это я убрал сразу, потому что нехорошие мысли появились, что его доделать можно быстро, а потом испытать на моей реликвии. Та, разумеется, укреплена, но неизвестно, до какой степени. Проверять, разрушит или нет этот артефакт мою реликвию, я не хотел. Как оказалось, переживал я напрасно.

— Для завершения артефакта требуется несколько высокоуровневых заклинаний Скверны добавить в артефакт, — пояснил обрадованный Румянцев, когда я ему возвращал вещи, а заодно расспрашивал про работу на Долгина. — Я ими не владею, а значит, завершить самостоятельно не смогу.

— А реликвии зоны таким артефактом можно будет разрушить? — заинтересовался я.

— Вряд ли, — ответил он. — Заклинания Скверны для нее будут родными, она лишь впитает энергию, и всё. А что, есть желание перейти на ту сторону и поквитаться, Петр Аркадьевич?

— Есть, Иван Тимофеевич, — не стал скрывать я. — Врага надо давить в его логове. Так чтобы он сюда не лез.

— Но не додавливать?

— Не уверен, что это вообще возможно, — честно признал я. — Есть у меня такое предположение, что как только давление окажется слишком сильным, высшие силы восстановят статус-кво.

Или уйдут из этого мира, поскольку игра будет закончена. Или устроят еще одну игру? Это было бы вполне в духе тех личностей.

— Долгин так же считал, — неожиданно сообщил Румянцев. — А еще он был уверен, что нельзя торопиться. Говорил: чем медленнее будем продвигаться, тем больше получим. Еще у него почему-то вызвал вспышку ярости захват зоной заварзинского княжества, хотя артефакт, что там использовали, делал я. Но не для этого княжества, предполагалось снести другое.

Он поморщился, явно не желая говорить на эту тему, но придется.

— А ему не всё равно, какие княжества взрывать?

— Не знаю почему, но не всё равно. И договор там был на другое княжество.

— То есть вы делали, а он передавал исполнителям из других, так сказать, фракций?

— Не передавал, продавал, — возразил Румянцев. — Те, что были созданы моим предшественником, смогли повредить не все реликвии. Предполагалось, что это вариант плюс максимальные заклинания Скверны должны разрушать все. Схему мне передал сам Долгин, причем не кристаллом, а впечатав ее в меня каким-то неожиданным образом.

Вот ведь ушлый тип — уже сколько вытянул из своего божка. Уверен, там одной схемой всё не ограничилось. А мой только и переживает, что даст мне лишнего и наблюдатели заметят. Выходит, количество навыков ограничено только наглостью просящего. Ну и желанием божка делиться вообще чем-то.

— Сколько реликвий хотели уничтожить, не знаете?

— Речь шла о пятнадцати. Долгин еще такую странную фразу сказал: «По пять от каждого».

Как интересно. Выходит, нарушение пяти реликвий не дает божку проявляться в этом мире. И только у моего разрушили все запланированные, у остальных проблем с воплощением не должно было появиться. А заварзинская реликвия, выходит, кому-то четвертому отдавала энергию.