Рубеж

В результате на допрос отправились всей компанией. Поскольку Валерон всех троих скверников запихнул в один контейнер, очередность он не контролировал и первым вытряхнул охранника. Матерый такой тип, с клятвой Долгину и очень большим источником Скверны. Источник магии тоже был, но значительно уступал в размерах. Да и использовались в основном навыки Скверны, судя по их уровням и разнообразию. Наученный горьким опытом вытягивать из него я не стал ни Скверну, ни клятву и, как показал дальнейший разговор, сделал правильно. Потому что этого типа устраивало всё: личная сила, полная безнаказанность и лояльность еще более сильному человеку. Сказать он смог мало чего, поскольку был туповатым и нелюбопытным. Разве что удалось выяснить, что фракций скверников больше чем две, и единства среди них нет — у каждой свои цели и свои способы достижения этих целей. Откровенничал он со мной под конец активно, под моими-то навыками, даже попытался выдать что-то такое, что клятва сочла нарушением и убила. Проблемно нынче иметь сродство к Скверне…

Вторым вылетел артефактор. Парень около тридцати лет, с затуманенным взглядом.

— Ты артефакты для взрыва реликвий делаешь? — наехал я на него с ходу, параллельно сканируя навыки. Странно, но Скверны у него не было, зато профессиональных артефакторных хватало, в том числе в профессиональные затесалось какое-то Отражение.

— Я не могу говорить о том, что делаю, — ответил он. — Клятва. Я вообще ни о чем не могу говорить.

Словно в подтверждение его слов, клятва колыхнулась и увеличилась в размерах. Или мне показалось?

— Я не могу долго находиться вне места, на которое указал мне хозяин, — продолжил он почти равнодушно. — Еще пара часов — и я умру. Я для вас со всех сторон бесполезен.

— От клятвы хочешь избавиться?

Он рассмеялся, хотя в глазах появились искры интереса.

— Я не могу что-то хотеть сам. Только то, что в меня вкладывает хозяин.

Слово «хозяин» он говорил с искренней ненавистью, поэтому я рискнул вытащить клятву из него сразу, потому что она явно росла, грозясь взорваться. Потяну со снятием — и эта мина разнесет здесь всё. Артефактор заорал громко, с надрывом. Думаю, он и задергался бы, не зафиксируй его Страж полностью. Продолжалось это недолго — он потерял сознание, а я продолжил вытаскивать из него клятву, которая напоминала не обычную темную блямбу с несколькими отростками, а жирного черного осьминога с удвоенным или даже утроенным количеством ног — отростки были разной длины и толщины, а еще они могли сливаться на расстоянии от «туловища» клятвы. Вытаскивался этот конгломерат так, что я аж сам взмок, а Валерон смотался за Даньшиной и почти силком ее притащил.

— Кажется, я повредил источник магии, — сказал я подошедшей целительнице.

— Не кажется, а повредил, — проворчала она, продолжая диагностику. — Но не уверена, что это твоя вина. У данного человека всё расшатано, поскольку клятва вступала в противоречие со всем остальным. Чудо, что он вообще до сих пор не умер.

Она с укором на меня посмотрела.

— Боюсь, если бы протянул, не успел бы сдернуть клятву. Там ограничение стоит по месту пребывания.

— Совсем совесть кто-то потерял.

— Не кто-то, а Долгин.

— Это еще что за тип? Первый раз о таком слышу.

— Я не первый, но тоже хотел бы познакомиться. Дюже затейливый товарищ. Еще более затейливый, чем великий князь или Саморядов. Из тех, о ком никто не слышал, но кто отнюдь не пешка в этой игре.

— Я этого подлечила, но для нормального восстановления ему бы зелий правильных и покоя, — предупредила Даньшина. — Он очень истощен ментально.

— Будет ли у него нормальное восстановление, зависит от того, что он скажет.

— Хорошо. Позовете, если что, — легко согласилась она.

И ушла, чтобы нам не мешать, хотя могла бы и привести мужика в чувство. Я не догадался попросить, а потом стало уже поздно — не отправлять же за ней Валерона из-за такой ерунды. Тем более что этот тип рано или поздно в себя придет, а у меня остался для допроса еще один скверник.

Третий действительно был скверником, поскольку тоже имел источник Скверны. Менее развитый, чем у первого, и не с таким выдающимся набором заклинаний. Но и те, что были, он хорошо подкачал. Думаю, в зоне он чувствовал себя как дома. А может, и лучше — иначе зачем бы им планировать провести зону на пока не занятые ею земли?

Последнее я и пытался выяснить, поскольку не понимал зачем. Не понимал и мой собеседник, отговаривался стандартными «будет больше силы, больше кристаллов, больше ингредиентов». А откуда их станет больше, если добывающих людей станет меньше и вообще людей станет меньше? А люди, которые в зону не хотят, создают и другие блага. Скверник завис и так и не смог мне ничего ответить на это, завел шарманку про необходимость личной силы.

Я спросил, в каких отношениях люди Саморядова с людьми Долгина, и узнал, что Долгин подвел под клятву себе верхушку саморядовских, которые уже распределили между собой в подчинение обычных смертных. Никто из скверников за редким исключением без клятвы не остался. Чтобы быть подконтрольным? То есть на одной идее их не удержать?

Я попытался плавно нащупать место пребывания Долгина, даже о его внешности не стал спрашивать, но осторожность не помогла — клятва сработала.

Пришлось возвращаться к артефактору. Допрос мы вели не у него на глазах, так что он не мог видеть, что случилось с его охранниками, но даже веди мы допрос рядом — он бы не среагировал, настолько плохо себя чувствовал.

— Мужик, — сказал я, — клятву я снял, будешь ты жить дальше или нет — зависит от твоей откровенности.

— Я не мужик, — сказал он. — Я потомственный дворянин Румянцев Иван Тимофеевич, а не какое-то там быдло.

— Твои действия говорят как раз в пользу того, чтобы считать тебя быдлом.

— Мои действия — это действия безвольного инструмента, — возразил он. — В последние три года я не делал ничего по своей воле. Я делал по приказу, я думал по приказу, я жил по приказу. И сейчас я себя чувствую так, что лучше бы я умер.

— Ты серьезно рассчитываешь на столь легкую смерть? — удивился я. Дворянин не дворянин — пока он не заслужил вежливого обращения. И не факт, что заслужит.

— Согласен на тяжелую, — прохрипел он, — но поскорее. Моя вина глубока, не отрицаю. Но вина в том, что поставил свой дар на службу недостойным людям.

— Ему бы воды, — заметил Валерон, — если уж ты зелий решил на него не тратить. А то ведь говорить нормально не может.

— Принеси ему воды, — скомандовал я.