Страница 35 из 50
Глава 17
Глава 17
Ветер с Волги пробирал до костей, я посильнее закуталась в пальто. Давид шёл рядом. Он брезгливо переступал через грязные лужи в своих дорогих итальянских туфлях.
Мы ехали сюда в панике. Лев Борисович, бывший партнёр Вадима, угрожал нам оглаской каких-то важных документов, из-за которых наши планы на будущее могли накрыться медным тазом.
Мы ворвались в старый ангар. Ржавые ворота громко скрипнули. Я ждала увидеть злую охрану, или сурового мстителя с папкой компромата.
Но Лев Борисович сидел на перевёрнутом деревянном ящике и чистил воблу. Старик увидел наши бледные лица и замер, а потом вдруг громко засмеялся, размахивая рыбьим хвостом.
— Расслабьтесь, акулы! — выдал старик, вытирая слёзы грязным рукавом куртки. — Я пошутил. Видели бы вы свои лица! Можно картины писать. «Жадность и страх».
Давид сжал челюсти, я услышала, как он заскрипел зубами.
— Очень смешно, — процедил мой партнёр.
— Да просто ко мне никто не ходит, — старик бросил рыбу на газету. — Все забыли про деда. Вот ты, Давид, я писал твоему секретарю полгода, а ты даже не перезвонил. Ладно, отмирайте, пошли ко мне, я вас чаем угощу.
— Лев Борисович, — ледяным тоном начал Давид. — Мой час стоит столько, что на эти деньги можно купить ваш ангар и вас вместе с вашей рыбой. Ваши шутки про прокуратуру…
— Ой, да брось, Орлов, — отмахнулся старик. Он вытер руки о штаны и пошёл к железной лестнице. — Будь проще. Пошли пить чай!
— Мы к вам и так могли бы заглянуть, — я перевела разговор в более деловое русло. — Нам нужна ваша помощь.
— О, вы пришли по адресу, — приободрился старик. — И у меня для вас действительно кое-что найдётся.
Квартира старика находилась прямо над доками, это был настоящий музей советского быта. Везде лежали вязаные салфетки, а на стенах висели ковры. Давид в своём идеальном костюме-тройке выглядел тут дико, как инопланетянин на картофельном поле. Он долго смотрел на табуретки. Выбрал самую крепкую и достал из кармана влажную салфетку. Тщательно протёр сиденье, потом сел на самый краешек. Он маниакально следил, чтобы его рукава не коснулись стола. На столе лежала липкая клеёнка в цветочек.
Я не стала тратить время и села напротив старика, достала ручку и придвинула чистую бумажную салфетку.
— Смотрите, — я начала чертить схему. — У Вадима сейчас дыра в бюджете. Кассовый разрыв. Он вложил все свободные деньги в предвыборную кампанию и выжимает холдинг до капли. Но холдинг держится на моих старых схемах, а они начали давать сбой без меня.
Старик молча слушал.
— Если мы ударим сейчас, — продолжила я, — мы сможем легально откатить сделку. Ту самую, десятилетней давности. Вы получите свои патенты обратно, а Вадим получит иск на миллионы.
Лев Борисович перестал улыбаться. Всё его весёлое настроение быстро испарилась. Он долго смотрел на салфетку, а потом перевёл взгляд на меня.
— Вадим всегда говорил, что ты просто красивая ширма, Агния, — тихо сказал старик. — Жена для статуса, так сказать. А мозги, значит, были твои.
Я посмотрела в его выцветшие глаза.
— Мы оба были для него всего лишь выгодными приобретениями, Лев Борисович, — ровно ответила я.
В этот момент я увидела в нём себя. Вадим использовал нас обоих, выжал досуха, а когда мы перестали приносить пользу, то выбросил нас без стыда и совести. Просто Лев понял это на десять лет раньше. И всё это время жил над гаражом, а я жила в золотой клетке. Разница была только в декорациях.
Старик тяжело вздохнул, медленно поднялся и подошёл к старой плите.
— Пирожки с капустой будете? — спросил он глухим голосом. — Домашние. Сам лепил, с утра. А что касается Вадима, я поищу кое-что. Просто дайте мне немного времени.
Он поставил на липкую клеёнку надколотую тарелку, на ней лежали три жирных, блестящих пирожка. Аромат жаренной домашней выпечки сводил с ума.
Давид вздрогнул.
— Спасибо, я сыт, — отрезал юрист. Он ещё сильнее вжался в спинку табурета. — Мой желудок не принимает мучное, особенно в таких условиях.
Я молча взяла пирожок. Масло испачкало пальцы и откусила большой кусок. Пирожок был горячий и очень вкусный.
Я жевала и смотрела на старика, он кивнул в ответ. Сделка была закрыта, без контрактов, на доверии и на общей боли.
В офис «Новой Я» мы вернулись поздно и вымотанные. Встреча со старым инвестором прошла нормально, компромата на нас нет, хотя бы тут можно выдохнуть и двигаться дальше. Давид пулей влетел в помещение, сбросил пальто и бросился к раковине в углу. Он яростно тёр руки мылом. Потом залил их антисептиком.
— Микробы, Агния, — бормотал он. — Там эволюционируют новые виды бактерий. На этой клеёнке можно вырастить чуму.
Я усмехнулась и упала в рабочее кресло.
Давид вытер руки и подошёл к своему столу. На стопке важных судебных исков спал Барсик. Давид замер и строго посмотрел на животное.
— Брысь, — скомандовал Давид шёпотом.
Кот открыл один жёлтый глаз, зевнул и снова закрыл глаз.
Давид тяжело вздохнул и оглянулся на меня. Думал, что я не смотрю. А потом протянул руку и начал осторожно чесать кота за порванным ухом. Кот затарахтел, как старый трактор. Суровый юрист в костюме за триста тысяч гладил блохастого кота, хотя, недавно ругался на биологическую угрозу на столе старика.
Мой телефон громко звякнул, я увидела сообщение от Ангелины.
«Мам, ты видела? Отец окончательно поехал крышей. Лови ссылку. Лук для суда у тебя был лучше, чем эта его пиар-помойка».
Я открыла ссылку популярного городского Telegram-канала. Триста тысяч подписчиков и моё сердце сделало неприятный кувырок и ухнуло вниз.
Заголовок кричал: «Секта обиженных жён: как агентство „Новая Я“ разрушает семьи ради наживы».
Ниже шёл длинный текст. Нас обвиняли в манипуляциях. Писали, что мы промываем мозги нормальным женщинам. Что мы внушаем им мысли о разводе, и всё это ради того, чтобы делить имущество их богатых мужей и брать процент. В статье были мутные фото нашего офиса. Были комментарии подставных психологов, о том, что мы являемся угрозой традиционных ценностей и разрушители семей.
— Давид, — позвала я. Голос был абсолютно ровный. Умение отключать эмоции в кризис всегда было моим главным талантом. — Кажется, мы стали знаменитыми. Звёзды интернета, прям.
Он перестал чесать кота, подошёл и встал у меня за спиной, нагнулся и начал вчитываться в экран.