Страница 25 из 50
Мы с Давидом синхронно подняли головы от столов.
— Простите, что? — я искренне не поверила своим ушам.
— Мы вечером кино смотрели, — мужик стыдливо отвёл глаза в сторону двери. — Про какую-то собаку из Японии. Ну, где она на вокзале сидит. Жалко псину стало, сил нет. Ну у меня слеза по щеке и потекла. А Лена это увидела. Подошла, обняла меня крепко. Сказала:«Мой ты медвежонок чувствительный ». И погладила по голове! Понимаете⁈ Взяла и погладила!
— И кого нам нужно убить за это? — мрачно пошутила я, впадая в ступор. — В чём криминал ситуации?
— Я авторитетный человек! У меня своё охранное агентство! — мужик с психом шарахнул пудовым кулаком по колену. — Мои пацаны меня до визга боятся. Я взглядом арматуру гну на стройке. А она меня гладит! Она увидела мою слабость и всё. Мой авторитет в семье рухнул ниже плинтуса. Теперь она будет меня шантажировать. Знаю я этих баб. Сегодня медвежонком ласково называет, а завтра заставит мусор выносить и носки стирать. Надо валить, пока я в ручного пуделя не превратился.
Я смотрела на эту нелепую гориллу и видела в нём себя. То же самое дурацкое нежелание казаться слабой. Тот же самый панический страх перед банальной заботой.
— Я вас прекрасно понимаю, Владимир, — я подалась вперёд, опершись на стол. — Вы абсолютно правы. В отношениях категорически нельзя показывать уязвимость. Дашь слабину и всё, партнёр чувствует свою безграничную власть. И строит вокруг тебя незаметную клетку.
Давид резко поднял голову, глаза его злобно сверкнули.
— Полный идиотизм и бред, — отрезал он металлическим голосом.
Клиент опешил и заморгал.
— Чё значит бред? — с угрозой в голосе спросил мужик.
— То и значит, — Давид смотрел прямо на меня, полностью игнорируя гориллу. — Бежать от человека, который вас искренне пожалел… который попытался дать тепло — это обычная, жалкая трусость. Вы никакой не брутальный самец, Владимир. Вы обыкновенная истеричка.
— Эй, юрист, ты рамсы-то не путай! — мужик угрожающе привстал, сжимая огромные кулаки.
— Он не трус, Давид! — я тоже сорвалась на крик, защищая то ли обиженного клиента, то ли саму себя. — Он просто защищает свои границы! Когда кто-то лезет в душу с пластырями и дешёвыми утешениями, это дико душит! Забота — это самый первый шаг к тотальному контролю!
— Забота кажется контролем только тем больным людям, которые привыкли жить с психопатами! — Давид с такой силой захлопнул свой кожаный блокнот, что звук грохнул, как пистолетный выстрел. — Нормальные люди умеют с благодарностью принимать помощь. А вы просто шарахаетесь от любого доброго слова, потому что до смерти боитесь снова доверять!
— Я не боюсь! Я просто мыслю рационально! — орала я на весь кабинет.
— Ты мыслишь параноидально! У тебя везде мерещатся враги! — орал он в ответ, перекрывая мой голос.
Мы орали друг на друга так, что заложило уши. Воздух натурально звенел. Вся утренняя злость, обида и боль вырвались наружу мощным водопадом. Мы напрочь забыли про клиента. Мы просто вываливали друг на друга свои личные травмы.
— Эй, ребят… — робко пробасил клиент, прерывая нашу ругань. Он вжался в стул и испуганно хлопал глазами, переводя взгляд с меня на Давида. — Вы щас точно про меня говорите? Или всё-таки про себя?
Мы с Давидом резко замолчали, словно по нам ударили током. Я тяжело и прерывисто дышала, а Давид нервно поправил съехавший галстук. Его обычно бледные щёки пошли красными пятнами.
Ситуация дошла до полного абсурда. Два взрослых, опытных юриста устроили семейную разборку прямо на глазах у заказчика-бандита. Комедия положений в чистом виде.
— Простите нас, Владимир, — я неловко откашлялась, пытаясь собрать остатки достоинства. — Мы просто очень горячо обсуждаем вашу стратегию.
— Жёсткая у вас стратегия, однако, — пробормотал мужик, вытирая пот со лба. — Так мне чё делать-то в итоге? Вещи собирать?
Я посмотрела на клиента. Потом перевела взгляд на Давида, в этот момент он демонстративно отвернулся к окну, сложив руки на груди.
— Нет. Разводиться вам не нужно, — я тяжело вздохнула, возвращаясь в реальность. — Сделаем классическое пиар-ход. Сместим фокус внимания. Вам не надо отрицать свои слёзы, вы эту чувствительность просто монетизируете.
— Чё сделаю? — не понял он заумного слова.
— Напишете красивый пост в соцсетях. Мол, настоящий, сильный мужик не боится своих истинных эмоций. Что эмпатия к животным — это признак огромной силы духа. Бабы в комментариях будут просто в восторге. Жена будет вами гордиться до потери пульса. А ваши пацаны решат, что это новый тренд мужской крутизны. Станете прогрессивным лидером, а не каким-то там подкаблучником.
Мужик завис на несколько секунд. Медленно почесал вспотевшую лысину.
— А что… Звучит весьма чётко. Как у этих модных психологов в интернете. Значит, точно не разводимся?
— Не разводимся. Идите домой, Владимир и купите Лене огромный букет цветов. Желательно роз.
Когда клиент радостно выкатился за дверь, в офисе снова стало оглушительно тихо, как в склепе на старом кладбище.
Я посмотрела на свой давно остывший, нетронутый кофе. Взяла картонный стаканчик и сделала маленький глоток. Латте всё равно оказался вкусным и даже тёплым.
Давид молча собирал нужные бумаги в свой дорогущий кожаный портфель. Движения были чёткими и механическими, как у заведённого робота. Он громко щёлкнул золотистыми замками.
— Завтра утром у меня сложный суд с Инной, — сухо сказал он, глядя куда-то в обшарпанную стену. — Документы из папки Вадима я подготовил. Это наш скрытый бронебойный козырь. Будь на связи. Но исключительно по рабочим вопросам.
— Хорошо, Давид.
Он развернулся и быстро вышел на холодную улицу. Колокольчик снова звякнул и окончательно затих.
Я осталась совсем одна. Посмотрела на пластиковое мусорное ведро, где сиротливо лежал скомканный пластырь с дурацкими утятами. Моя великая стена независимости оказалась картонной. Я искренне думала, что защищаюсь от новой боли. А по факту просто оттолкнула единственного живого человека, который не побоялся встать со мной плечом к плечу против всего этого дерьма.
И самое обидное заключалось в том, что Давид был абсолютно прав. Я шарахалась от нормального, человеческого отношения. Как забитая палками бездомная собака.
Я открыла ноутбук, завтра нас ждал суд. Там не будет места моим глупым комплексам и его глубоким обидам. Там будет Вадим. А Вадим чужих ошибок не прощает, он бьёт наверняка.