Страница 22 из 50
Внутри у меня всё болезненно сжалось. Я ведь только что видела, как Вадим очаровывал гостей, и как он пытался замять скандал. Он так легко справлялся с жизнью без меня. Он просто выкинул меня на помойку, как сломанную вещь. Было больно. Очень. Но я стиснула зубы и засунула эту боль подальше. Буду страдать дома. Куплю вина, сяду на пол и поплачу. А сейчас нужно работать. Мой мозг переключился в режим кризис-менеджера.
— Серёжа, — я вышла из-за угла. Лицо строгое. Спина прямая. Голос властной начальницы.
Охранник вздрогнул и вытянулся по струнке.
— Агния Викторовна? А Вадим Викторович сказал, что вас не будет…
— Я тут тайно, Серёжа, так что без лишних вопросов, — я перебила его, понизив голос до шёпота. — Инна бьёт машины на парковке. Охрана галереи не справляется. Вадим Викторович сказал тебе срочно бежать туда. Успокой её, пока она не разбила майбах мэра. И без прессы! Бегом!
Серёжа побледнел. Он коротко кивнул и помчался к лестнице, забыв про пост.
— Отличная актёрская игра, — хмыкнул Давид. Он достал из кармана сложенную бумагу.
Мы быстро зашли в кабинет, а на столе лежал портфель инвестора. Давид подошёл ближе, аккуратно, кончиками пальцев в перчатках, сунул документ между страницами контракта.
— Готово, уходим, — тихо сказал юрист, отступая от стола.
Я пошла к выходу и вдруг замерла. Кровь отхлынула от лица. Металлическая ручка двери стала медленно опускаться вниз. За дверью послышались шаги и бархатный голос Вадима. Дверь начала открываться. Мы оказались в ловушке. Прямо в логове врага.
«Ну вот и всё, Вадим, — подумала я, чувствуя нервный смешок в горле. — Кажется, наш экологичный развод только что перешёл в стадию вооружённого конфликта».
Дверь медленно открывалась, в щель пробивался свет из коридора. Оттуда доносился голос Вадима.
Я зависла, бежать было некуда. Мы на третьем этаже, а внизу бетон. Прятаться под столом глупо. Нас найдут через три секунды и тогда Вадим устроит шоу. Он обожал публичные унижения. Сделает пару фото, выложит в сеть и припишет мне промышленный шпионаж.
Давид не паниковал, он схватил меня за локоть и дёрнул в сторону. Буквально швырнул в нишу между стеной и шторами, а сам нырнул следом. Штора колыхнулась и замерла.
Мы стояли вплотную, я упиралась носом в подкладку его пиджака. Места было мало. Давид прижал меня к стене своим телом, иначе мы бы выпирали сквозь ткань. Его рука намертво легла мне на рот. Я не дёргалась и дышала через раз.
— … поверьте мне, Лев Борисович, это просто женская истерика, — голос Вадима звучал близко. Словно он стоял прямо за нашей шторой. — Инна перебрала шампанского. Бытовуха. Сейчас я покажу вам сметы. Вы поймёте, что мне можно верить.
— Я никому не верю, Вадим, — буркнул инвестор.
Он опустился в кресло.
— Твоя репутация и так держится на честном слове, — продолжил Лев Борисович. — Агния ушла, и всё посыпалось, а теперь твоя пассия устраивает цирк с битьём бокалов на публике. Выборы через три месяца. Инвесторы нервничают. Кому нужен депутат в центре скандала?
Раздались шаги. Вадим подошёл к столу и до нас оставался ровно метр. Если он решит полюбоваться Волгоградом и раздвинет шторы, нас убьют, ну или закидают исками. Для Давида это было хуже смерти, он ненавидел грязь.
— Агния была просто ассистентом. Не преувеличивайте, — хмыкнул бывший муж.
Ох, как мне захотелось выйти и дать ему пощёчину. Двадцать лет я строила его империю. А теперь я просто ассистент. Принеси кофе, поправь галстук, разгреби проблемы за пиар-отделом. Я стиснула зубы. Ну ничего, скоро ты узнаешь, сколько стоит твой ассистент.
— Я всё контролирую, — продолжал Вадим. — Вот, взгляните на графики. Мы идём с опережением плана.
Раздалось шуршание бумаг. А потом наступила тишина.
— Что это за бумажка, Вадим? — голос инвестора изменился. Появился металл.
— Какая… бумажка? — голос Вадима дрогнул.
Я знала этот тон, так он говорил, когда врал мне в лицо.
— Вот эта, — зашуршал лист.
Тот самый лист, который Давид подложил в портфель десять минут назад.
— С логотипом твоей конторы, — сказал инвестор. — Тут написано, что ты сливал информацию по тендеру конкурентам, и подпись твоя.
Я затаила дыхание. Давид убрал руку с моего рта и напрягся, он был готов прыгнуть на Вадима, если нас найдут.
— Это… фальшивка, — Вадим пытался выкрутиться. Но система дала сбой. — Это чёрный пиар! Кто-то подкинул! Конкуренты хотят меня потопить!
— Подкинул мне в закрытый портфель? В охраняемом кабинете? — взревел инвестор.
Послышался грохот. Лев Борисович ударил кулаком по столу.
— Ты кого за идиота держишь⁈ Да я тебя в асфальт закатаю! Ты у меня кровью харкать будешь!
Вадим лепетал оправдания, пытался потушить пожар.
А Давид в это время потянул ручку балконной двери. Она находилась прямо за нашими спинами. Окно было совмещено с выходом на пожарную лестницу.
Замок щёлкнул. Звук потонул в рёве инвестора. Тот уже обещал переломать Вадиму ноги и закопать в лесополосе. Я даже немного позавидовала его фантазии. Забавно, пару минут назад они пили за здоровье друг друга. Клялись в верности, а теперь летят угрозы. Мир денег такой трогательный, прямо клуб благородных девиц.
Давид вытолкнул меня на балкон, мы пригнулись и бросились вниз по ступеням. Каблуки стучали по металлу. Но в галерее играла музыка, нас никто не услышал.
Мы выскочили на задний двор, перелезли через ограду и убежали на парковку.
Мой «Фольксваген» стоял на обочине трассы. Мы арендовали его для конспирации. Отъехали от галереи на десять километров и остановились. Адреналин резко упал, и я вцепилась в руль двумя руками. Пальцы побелели и тряслись. Холода я не чувствовала, только дикий страх, что мы могли попасться.
Я повернула голову. Давид сидел на пассажирском сиденье, его галстук съехал набок. Он пытался достать из кармана салфетку. Пальцы его не слушались, он порвал упаковку и уронил салфетку на коврик.
Давид замер и посмотрел на салфетку. Потом тихо выругался матом. Многоэтажно и со вкусом. Впервые при мне гроза судов поплыл. Идеальный костюм помялся.
— Выглядишь паршиво, партнёр, — выдавила я. Зубы всё ещё стучали.
— Ты тоже не на обложку журнала, — буркнул он.
Я хихикнула, и он тоже. Через секунду мы ржали на всю машину. Мы только что провернули диверсию и вышли сухими из воды.
— Знаешь, — сквозь смех сказала я. — Вадим сейчас пьёт валерьянку. И плачет в жилетку охраннику.