Страница 18 из 50
Я с улыбкой нажала кнопку «Отправить» и закрыла крышку ноутбука. Дело сделано. Чёрный юмор ситуации заключался в том, что жена Давида была просто эгоистичной стервой. У неё не было никакого расстройства. Но фальшивый медицинский диагноз в глазах общества сделал её больной жертвой обстоятельств, а его святым спасителем. Олимп любит такие слезливые сказки, они не прощают скандалы, но обожают красивые истории самопожертвования.
Через два часа криминальный авторитет ушёл. Он долго тряс руку Давида, обещал переписать на него половину авторынка и клялся в вечной дружбе. Юрист устало выдохнул. Откинулся на спинку скрипучего стула. Перед ним лежала стопка идеально ровных, ещё тёплых листов. Иск за опеку дочери. В этот момент телефон Давида завибрировал на столе.
Он неохотно взял трубку.
— Да, — сухо бросил он. Повисла длинная пауза. Его густые брови медленно поползли вверх от удивления. — Что вы имеете в виду? Да. Нет, я не даю комментарии прессе. Спасибо. Я подумаю над вашим предложением вернуться к работе завтра утром.
Орлов положил телефон на стол и посмотрел на меня так, будто я только что превратила воду в вино.
— Это звонили старшие партнёры, — медленно, по слогам произнёс он. — Они извинялись, сказали, что невероятно гордятся моим поступком. Мой телефон просто разрывается от сообщений. Крупные клиенты пишут слова поддержки. Какие-то женщины в комментариях уже предлагают мне родить от меня детей.
Он сглотнул подступивший ком.
— Что ты натворила, Агния?
— Превратила скучного рогоносца в святого великомученика, — я невинно пожала плечами. — Люди обожают тех, кто страдает за других. Никто больше не посмеет тебя уволить. Ты теперь икона их конторы. Твоя жена не в клинике, ты страдаешь. Шах и мат.
Давид потрясённо молчал, а его хвалёный контроль дал глубокую трещину. Он снова опустил глаза и начал нервно оттирать большим пальцем невидимую пылинку с манжеты своей белой рубашки. Его карьеру спасли одним коротким постом в Телеграме. Ему было слишком сложно это переварить своим логичным мозгом.
Он резко выдохнул, открыл свой дорогой кожаный портфель и достал оттуда шуршащий бумажный свёрток. Внутри оказался огромный сэндвич из элитной пекарни. С красной рыбой, авокадо и сливочным сыром. Орлов молча пододвинул его ко мне по столу.
— Ешь, — буркнул он, упорно глядя в сторону. — Ты опять не обедала. Свалишься в голодный обморок, а мне потом отвечать за срыв графиков и искать нового партнёра. Мне лень проводить собеседования.
Я усмехнулась и взяла сэндвич. Пахло действительно божественно.
Вадим всегда говорил, что я его лучший проект. Бесправный инструмент, который работает в тени. Но он забыл одну маленькую деталь, что инструмент тоже умеет думать.
Тут в открытую форточку бесцеремонно запрыгнул рыжий уличный кот. Тот самый, бандитского вида, с порванным ухом, которого Давид тайком подкармливал дорогим лососем. Кот по-хозяйски прошёлся по моему столу, оставляя грязные следы. Понюхал мой сэндвич, брезгливо чихнул, а потом нагло улёгся спать прямо на свежераспечатанный иск криминального авторитета. Я замерла. Я ждала, что «Бог Контроля» сейчас взорвётся и с криком вышвырнет кота на улицу. Но Давид лишь тяжело вздохнул. Он даже не попытался согнать пушистую наглую морду с важных юридических бумаг.
— Пусть лежит, — Давид спокойно поправил свой шёлковый галстук. — Я жду, пока он закончит экспертизу документа.
Мы тихо рассмеялись. Впервые за эти безумные, тяжёлые дни мы смеялись по-настоящему тепло и без привычного сарказма. Кажется мы окончательно стали командой. Его гениальные мозги юриста и мои пиар-схемы работали как идеальные швейцарские часы. Пора было переходить в открытое наступление.
Я стряхнула крошки с пальцев. Посмотрела на умную колонку, которая сиротливо стояла на тумбочке у окна. Вадим подарил мне её на прошлый Новый год. Тот самый гаджет, через который я узнала об измене.
— Алиса, — громко и чётко сказала я. — Какова вероятность, что мой бывший муж сегодня облажается? И где он вообще ужинает?
Колонка приветливо мигнула фиолетовым светом. Роботизированный женский голос бодро ответил на весь подвал:
— Я не нашла ответ на первый вопрос. По моим данным, кандидат в депутаты Вадим Уваров сегодня проводит закрытый благотворительный аукцион в загородном доме. Мероприятие без прессы, вход только по специальным пригласительным спискам.
Я взяла свой картонный стаканчик. Кофе в нём давно остыл и на вкус напоминал дешёвый гудрон. Но сейчас он казался мне слаще самого дорогого коллекционного шампанского.
— Надевайте свой лучший костюм-тройку, Давид, — я посмотрела на юриста. По венам с бешеной скоростью побежал горячий адреналин. — Мы идём портить чужой праздник.
Давид осторожно почесал рыжего кота за ухом. Его глаза хищно блеснули в полумраке офиса.
— У нас нет пригласительных, Агния. Нас просто вышвырнет охрана на мороз.
— О, поверь мне, партнёр, — я широко улыбнулась. — Охрана нас пропустит с красной дорожкой. Потому что мы принесём на этот аукцион такой лот, от которого Вадима хватит сердечный приступ. И если он не купит наше молчание сегодня ночью, завтра утром он проснётся нищим политическим трупом. Собирай портфель, Орлов. Идём на охоту, обещаю, тебе понравится!