Страница 15 из 50
Глава 8
Глава 8
В нашем офисе, бывшей химчистке, пахло сыростью и дорогим мужским одеколоном. Запах принадлежал нашему второму клиенту.
Егор Ильич был застройщиком, из тех грузных мужчин, которые носят на запястье часы по цене квартиры, дышат носом с присвистом и искренне верят, что мир вращается исключительно вокруг их кошелька. Он сидел на пластиковом стуле, и стул жалобно скрипел под его весом.
— Я хочу её растоптать, — рявкнул девелопер.
Он хлопнул пухлой ладонью по столу. Моя чашка с остывшим чаем подпрыгнула.
— Она посмела подать на развод. Моя жена! Которую я из грязи вытащил. Я хочу, чтобы ей не досталось ни копейки. Пусть идёт работать кассиршей или дворы метёт. Пусть жрёт лапшу быстрого приготовления до конца своих дней.
Я открыла рот, чтобы задать вопрос, но Давид опередил меня.
Орлов находился в родной стихии и сидел напротив застройщика с прямой спиной, а пальцы сцеплены в замок. Настоящий циник. В его глазах горел мрачный огонь возмездия непарным жёнам.
— Это решаемо, Егор Ильич, — рубленым тоном произнёс Давид. — Мы применим схему фиктивного дробления активов. Я подготовлю задним числом договоры займа. Ваши счета мы заморозим через подставной иск от ваших же партнёров.
— А суд? — хрюкнул застройщик, подавшись вперёд.
— Суд наложит обеспечительные меры, — Давид позволил себе хищную полуулыбку. — Ваша супруга будет годами бегать по инстанциям, будет оплачивать адвокатов из своего кармана, пока не продаст последнюю сумку и не приползёт подписывать мировую на наших условиях. Мы оставим её с долгами. Юридически чисто и абсолютно безжалостно. Выпотрошим, как рыбу.
— Давид, — тихо сказала я. Внутри начало закипать раздражение. — Это затянет процесс на годы. Плюс огласка…
— Помолчи, Агния, — бросил Орлов.
Он даже не посмотрел на меня. Просто выставил вперёд руку, останавливая меня жестом. Как назойливую муху.
— Сейчас говорит юрист, — отрезал он. — Егор Ильич, мы также можем инициировать проверку её личных счетов. Докажем нецелевое расходование бюджета и выставим её воровкой.
Меня словно окатило водой, я смотрела на профиль Давида и вдруг увидела Вадима. Тот же снисходительный тон. Та же уверенность, что женщина рядом — это просто удобная функция. Радио, которое можно выключить, когда «взрослые дяди» решают дела.
Я перевела взгляд на клиента. Егор Ильич довольно ухмылялся, предвкушая кровь. А я видела за этой ухмылкой его жену. Такую же бесправную тень, какой была я. Очередную дуру, которая двадцать лет обслуживала тирана. Терпела его измены, стирала носки, улыбалась на приёмах. А теперь её планировали стереть в порошок и оставить ни с чем. Как планировал поступить со мной Вадим.
Внутри щёлкнул невидимый тумблер. Жалость к себе исчезла и на её место пришла расчётливая злость.
— Извините, что прерываю заседание вашего клуба обиженных мальчиков, — мой голос прозвучал громко.
Оба мужчины вздрогнули. Давид резко повернул голову и его бровь поползла вверх.
— Агния, мы обсуждаем стратегию, — процедил он сквозь зубы.
— Вы обсуждаете грязную бойню, — я скрестила руки на груди. — Она обойдётся клиенту в миллионы рублей на издержки. И в годы потрёпанных нервов. Егор Ильич, ваша жена знает о ваших офшорах на Кипре?
Девелопер поперхнулся воздухом и его лицо покрылось пятнами.
— Откуда… Нет. Вроде не знает. Мы при ней о делах не говорили.
— «Вроде» в суде не работает, — я мило улыбнулась. — А если её адвокаты окажутся не идиотами и сделают запрос? Давид предлагает вам войну на истощение. Но в войне всегда есть раненые. Вы можете потерять половину бизнеса, если она пойдёт ва-банк.
— И что ты предлагаешь? — нахмурился клиент. Он забыл про Давида и смотрел только на меня.
— Я предлагаю изящный пиар выход, — я подалась вперёд. — Мы не будем отбирать у неё всё с кровью, а дадим ей статус, от которого она сама не сможет отказаться.
— Какой ещё статус? Я не дам ей ни копейки сверх минимума!
— Вы откроете на её имя благотворительный фонд. Скажем, помощи больным детям или приют для собак. Вливаете туда стартовый капитал. Пресса пишет, какой вы меценат. Как цивилизованно вы расстаётесь. Она получает должность директора фонда. Кабинет, фотосессии в журналах и признание.
— А я что получаю? — буркнул застройщик.
— А взамен она тихо и добровольно подписывает отказ от претензий на долю в вашем холдинге и получит красивую игрушку, которая потешит её эго. А вы сохраните бизнес целиком. и никакой грязи в СМИ. Вы выйдете из развода в белом пальто.
В офисе повисла тишина. Клиент громко сопел и переваривал информацию.
— В этом что-то есть, — медленно кивнул Егор Ильич. — Благотворитель года… Мне как раз нужно пробить разрешение на застройку парковой зоны в центре. Экологи вечно воют, а тут такой имидж. Да, это сработает. Составьте бумаги.
Когда за клиентом закрылась дверь, воздух в офисе можно было резать ножом от напряжения моего партнёра.
Давид медленно поднялся со стула. Он маниакально ровно застегнул пуговицу пиджака. Его лицо побледнело от ярости. Он привык контролировать всё, а я только что вырвала руль прямо у него из рук.
— Что это сейчас было? — его голос звучал тихо. Но в нём звенел металл. — Ты подорвала мой авторитет перед клиентом и влезла в юридическую плоскость. Ты там ничего не смыслишь.
— Я влезла туда, где ты собирался устроить кровавую баню! Из-за собственных комплексов! — я тоже вскочила на ноги.
— Моих комплексов⁈ — Давид сделал шаг ко мне. — Я защищал активы клиента! Это моя работа!
— Ты мстил! — выплюнула я. Я смотрела прямо в его глаза. — Ты смотрел на его жену, а видел свою Инночку! Ту самую дрянь, которая спит с моим мужем! Ты хотел растоптать незнакомую женщину, просто потому, что тебе самому сейчас больно и тошно. Ты вёл себя как обиженный подросток, Давид! А не как партнёр!
Он замер, словно я ударила его по лицу. Желваки на его скулах заходили ходуном.
В этот момент меня накрыл холодный страх. Я вдруг чётко осознала, что стою на краю пропасти. Если Давид сейчас развернётся и уйдёт, то мне конец. Моё агентство рухнет, не успев открыться. У меня заблокированы счета и нет денег даже на обед. Давид был моим единственным инвестором. Мой щит и защита от Вадима. Если я потеряю его сегодня, мне придётся начинать всё с нуля. Просить, пресмыкаться и возвращаться на дно.
Сердце колотилось в горле, а инстинкт самосохранения орал:«Извинись! Сдай назад! Уступи ему! Зачем ты его провоцируешь» ⁈.