Медоед 11

— Нет, — ответил он. — Я мёртв. И ты тоже. Наконец-то! Потому что тебя тут все ждали!

— Все ваши безрукие и безногие? — спросил я. — Ты не то, чего бы я хотел видеть во сне перед Новым годом.

— Ты не спишь, а мёртв. А «все» — это все, кого ты убил. И мы готовы получить с тебя возмездие.

— Давай, получай! — произнёс я, разводя руки. — Иди же, получай!

— Не-е-е-ет, мне достаются только кости. Жрать тебя будут другие, но зато я обглодаю тебя последним.

— Это хорошо, что вы все тут, — кивнул я. — Считай, у меня приключенческий сон, в котором я снова убью вас всех.

— Ты не сможешь сделать наше посмертие более ужасным, но мы можем сделать твой персональный ад настоящим, — глубокомысленно заявил Крот.

— Окей, играем в вашу игру! У вас сектор «грязь». Будете угадывать всё слово или сразу смиритесь, что вам жрать это вечность? — с этими словами я подошёл к калеке и, подняв его из грязи, перевернул и воткнул туда снова, но уже головой вниз.

И, обернувшись к скале, сделал пару шагов к ней, чтобы вытащить из грязи ногу и поставить её на острые камни. На мне не было одежды в этом странном сне — я был абсолютно голый. Огромный страх для американца, но абсолютно чуждый для русского. И я лез наверх, пока не достиг плато. А, выглянув на него, увидел их. Это были люди — снова те самые, из моих снов, когда я был в патруле и совмещал ликвидации со службой. И они шли ко мне — много, десятки, если не сотни. И каждый из них был ранен, ранен и убит мной. Они молчали, но приближались.

— Вам, парни, явно нужен тот, кто разговаривает! — произнёс я, спускаясь по стене на полметра вниз и оглядываясь на путь, который уже прополз. Спустился ещё ниже, а подо мной была высота пятиэтажки и грязь где-то внизу.

«Тупорылый сон. Был бы он явью — тут дул бы дикий и холодный ветер, а так просто морозит и всё. Герметиком, что ли, надышался? Или крови много забрал? А может, игла была не стерильная? Да вроде нет…» — думал я, а первые убитые мной бандиты уже выглядывали в поисках меня, садясь на корточки перед обрывом. Завидев своего мента, они потянули ко мне руки.

Ну удачи! Чему нас учит борьба? Тому, что главное — это сокращение дистанции и взятие захвата, чему предшествует борьба за захват. В этом плане мне повезло: я был голый, а вот люди были в одеждах — в кожаных куртках, рубахах с длинным рукавом, как раз за что так удобно хватать.

— Первый пошёл! — воскликнул я, выдёргивая человека за рукав кожаной куртки, выдёргивая его в пропасть за собой. Туда, к перевёрнутому Кроту. Странно, что этим усопшим от меня надо — у них же есть жопа Крота!

— Второй… — прорычал я, выигрывая захват за рукав рубахи. — Пош-ёл!

И второй мертвец в моём сне последовал за первым. Летели они молча, что странно — я помнил их при жизни, они матерились. Это была бригада ЧОП «ЛОСь», всех их я перестрелял, спасая Иру. Руки ко мне всё тянулись и одного за другим я отсылал их вниз, и пришлось даже спуститься ещё ниже по этой скале чтобы было удобнее, но на вершине появился он.

Он подошёл к обрыву, смотря на меня сверху вниз. Его лицо и грудная клетка были окровавлены.

— Узнал меня? — спросил мертвяк.

— Узнал, — выдохнул я. — Ты бандит номер 231.

— Т-ц-к, — цыкнул он языком, покачав головой. — Я Антон. Я ебал твою Иру до тебя. И ребёнок у неё родится от меня, на твои деньги, потому что ты лох, которого обвела вокруг пальца шлюха!

— О, говорящая мертвечина, — улыбнулся я, выбирая, какой бы уступ подобрать, чтобы низвергнуть и этого персонажа моего сна.

— Ладно бы ты не знал, что она стрипуха и едет в Дубай на заработки, но ты же знал! Ты не просто лох, ты куколд! Жаль, что ты никогда больше не взглянешь в её глаза, чтобы увидеть её лживую душу!

— Всё-таки — герметик, — покачал я головой и, пока мертвечина гадал, что я имею в виду, я прыгнул вперёд и вверх, хватая его правой рукой за штанину. А зацепившись левой рукой за уже проверенный мной каменный выступ, я дёрнул Антона на себя.

И альфа-самец — Антон, который пытался меня убедить, что запертая в комнате девушка с вооружённой охраной летит в Дубай сама, спикировал в кровавую грязевую кашу с высоты, которой никто бы не пережил.

— Ошибки, Антон, у всех бывают, — произнёс я, вылезая на плато. — Только вот я в тебе не ошибся. Жопа Крота теперь твоя единственная радость! Нашёл кого лохом и куколдом называть…

Скальное плато оставалось пустым, ну почти. Я шёл к следующей скальной стене потому что тут оставался лишь один, и он стоял ко мне спиной. На его плечах был рюкзак, голова была лысой, а уши прижатыми. Он одет был, как и тогда, в яркую гавайскую рубашку и широкие шорты. Тим повернулся ко мне — его голова всё ещё была в шрамах, а глаза мерцали, постоянно расширяясь и сужаясь.

— И тебе привет, Тим, — произнёс я, вспоминая его позывной. — ТиДи-622.

— В-494. Здравствуй, напарник. Я скучал, — ответил он.

— Ну давай, говори мне гадости, — кивнул я.

— Зачем? — удивился он.

— Ну, как я понял, у вас тут у всех принято.

— Тут гормонов нет, чтобы поддерживать какую-то форму ярости. Нет гормонов — нет амбиций. Ты всё ещё воюешь за ОЗЛ?

— Ну да, приходится, — пожал я плечами.

— Вижу, в звании тебя повысили.

— А как ты видишь? — спросил я его.

— Ты же особенность мою себе не забрал, — произнёс Тим. — Вот я тут подключаюсь к мировому полю планеты и смотрю всё, что хочу.

— Ну, раз ты дружелюбное привидение, то почему я тут?

— Почему ты при смерти? Сначала ты ранил суккуба, потом пришёл её начальник и дал тебе подстрочника, — произнёс Тим. — Всё как в твои 90-е: обидел проститутку — жди братвы, их крышующей.

— Фига, — улыбнулся я.

— Ну а силы у тебя на шлем ушли. Ты дневник Осьминога не дочитал же. Он русским по белому там пишет: какой расчёт маны на создание артефактов, какой расчёт маны в телах земных людей. Это как в клетку против Кевина Рандельмана выйти — дохнешь в 99,9% случаев, если ты не Фёдор Емельяненко.

— Понял. Прочту, когда выберусь, — пообещал я.

— Тебе не сильно это поможет. Он там всю книгу жалуется, что мир у нас скупой и что ему придётся убить своё тело, чтобы переродиться в теле у кого заделы к накоплению маны больше. Лучше вон фэнтези почитай — прока больше будет.

— Слушай, мне жаль, что с тобой всё так у нас сложилось. Ты же всё-таки был героем Земли, — произнёс я.

— И мне жаль. Но что ни говори, люди даже Христа распяли, потому что не были готовы к тому, что он нёс. А я так вообще с ядерных козырей зашёл. Но по Европе всё-таки придётся ударить ядеркой.