Страница 46 из 76
Глава 16 Пять дней
— Он опух и почернел, и на нём словно огромный синяк или засос, — произнесла Ира, аккуратно касаясь органа, и по болевым ощущениям было именно так, как она и говорила.
— Короче, мы теперь врага членами глушим, — произнёс я, улыбаясь. — А если без шуток — то удар был туда, броня спасла. Враги же они специально целятся в самое важное для русского человека, чтобы отвратить нас от традиционных ценностей, но мой пах был прикрыт титановой ракушкой.
— А это был традиционный русский титан? — спросила она, продолжая помогать мне раздеваться.
— Самый наирусский, добытый на Байкале после того, как туда Шаман прибыл.
— Ну тогда я не волнуюсь за нас больше! — улыбнулась она, добавив: — Ты надолго или завтра убежишь снова спасать мир?
— Надеюсь, надолго. В таком состоянии сильно мир не поспасаешь, — произнёс я, оставаясь в кровати и будучи заботливо укрыт одеялом и оставлен в покое. Ира вышла, закрыв за собой дверь в спальню.
— Тиммейт, — произнёс я, как только она вышла. — Пометь у меня, что я на больничном.
— Сделано.
— По заказу Берёзы: экспресс-почтой доставьте мой шлем, который я оставил в Германии, и другой шлем — Дикобразу в Новосибирский отель ОЗЛ. И задачу ей дай. Срочно! Скопировать нарисованную символику, совершить это своей кровью, взятой из вены, замешанной с любым закрепителем — клей или герметик.
— Медоед, она же девочка-пловец, а не художник! Кроме того, ты тот шлем тоже расписывал. Почему нельзя в твоём, чтобы ликвидатор поехал врага убивать?
— Она не девочка, а нечистая сила в отпуске. Смотри! — с этими словами я навёл камеру Тиммейта на себя. Телефон был столь тяжёлым, что я поднимал его двумя руками, словно это была штанга весом в сто килограммов.
— Фу, какая мерзость! — произнёс Тиммейт, увидев мои опухлости и царапину. — Хочешь, я нарежу это на стикеры?
— Зачем это? — спросил я.
— Это будет анимированный ответ «НЕТ», когда не хватает слов.
— … ты зачем мне мозг выносишь? — спросил я снова.
— Анекдот в тему: приходит как-то человек к врачу с ужаленным осой распухшим членом. И на вопрос врача: «Что с вами делать?» — отвечает: «Боль снимите, опухлость оставьте».
— Подтверди, что отправил мои указания, — попросил я.
— Сделано. Шлем будет отправлен экспресс-срочной посылкой, задание у Дикобраза появится сейчас вот.
— Отлично.
— Хочешь посмотреть сгенерированный мной ролик про вернувшихся? Это будет методическая рекомендация всем ликвидаторам.
— Нет, давай сначала сон, — произнёс я.
— Тебе звонок от Леры. Будешь брать?
— Боже… ну давай, — выдохнул я.
— Вячеслав Игоревич, здравствуйте, — произнесла Лера в моём наушнике, как только я дал добро Тиммейту на разговор. — От вас прилетела задача, могу я по ней получить уточнения?
— Можешь, — произнёс я. — Но и у меня вопрос к тебе будет.
— Мне надо это сделать голой и обмазавшись мазью для левитации, как по Булгакову? — спросила она.
— Используй все доступные тебе ресурсы. Но шлем должен быть точь-в-точь как тот, который мне разрисовал Осьминог, — мягко но с напором произнёс я.
— А зачем он вам его разрисовал?
— Об этом будет видео чуть позже, Лер. Это надо сделать. А голая ты будешь это делать или одетая — не важно. Важно, что: а) мытая, б) кровью, в) с полной уверенностью, что делаешь то, что поможет защититься от обмена особенностями. Считай, что создаёшь эфирный презерватив.
— То есть вы реально думаете, что я способна создать то, на что была настроена особенность Осьминога? — спросила она и в её голосе чувствовался сарказм.
— Я в тебе уверен. И вот мой вопрос: у тебя хвоста на копчике нет?
— Вячеслав Игоревич… — прошептала она. — Вы откуда узнали? У меня в детстве был, но хирурги удалили. Собственно, теперь да, хвоста нет.
— Как твоя промежность поживает? — спросил я.
— Товарищ лейтенант, если вы мне пьяным указания пишете, вы так и скажите. Я всё ещё готова стать вашей любовницей, без обязательств. А промежность… вы угадали — да, болит, словно кто-то меня горячей плойкой трахнул. Вот на таблетках и под обезболом сижу. Вы что-то об этом знаете?
— Ну так, в двух словах. Поэтому ты и направлена на позицию художника по росписи шлемов. Всё, удачи тебе.
— До свидания, — произнесла она, а я обессиленно обрушил телефон на своё тело. В отличие от штанги он не мог придавить, ещё раз указывая на то, что мышечная слабость как-то связана с моими действиями со шлемом.
Я лежал с закрытыми глазами, лежал и думал: от чего это меня так колбасит? И, открыв их на мгновение, увидел, как в углу комнаты возникло грязно-дымное облако, которое резко нависло надо мной. И сквозь дым я увидел мохнатое человекоподобное существо с головой лысого человека и козлиной бородой. Оно замахнулось и ударило меня в грудь двумя собранными в замок руками.
— Девочек обижать не хорошо! — рявкнуло нечто, удаляясь, что, видимо, являлось частью моего тревожного и болезненного сна.
Тело вдруг стало тяжёлым, словно я лежал под одеялом, которое весит целую тонну, и эта тяжесть будто выталкивала меня. Я попытался моргнуть, но провалился глубже. Появилось ощущение полёта, как если бы лифт быстро ехал вниз, а всё вокруг было заполнено серым светом. Он не был похож на солнечный или электрический — он был тусклым, словно из него нарочно выкачали все краски.
Я падал, падал на что-то вязкое и, словно кошка, перевернулся, вставая на ноги и на одну руку — левую, потому что в правой я защищал свою голову, мало ли что.
«А, с-сука, сны при температуре 39…» — подумалось мне, потому как я точно знал, что всё, что есть вокруг, нереально.
Под ногами была не земля, а грязь. Холодная, мокрая, смешанная с чем-то липким, багровым, словно тут идут дожди не из воды, а из крови. А вокруг было мрачно, однако я стоял у подножия каменной стены — нет, не рукотворной, скорее природной. Обычно вокруг таких скальных мест есть какая-то трава и какой-то кустарник, но их не было. Судя по ощущениям воздух прогревался тут до плюс пяти градусов.
Но это логично, в месте, где нет солнца, откуда взяться траве и кустам?..
— Ты пришёл, — раздалось сзади, и я повернулся.
Голос был низким, хриплым. Он взирал на меня из кровавой грязи и был без рук и без ног. Косматый с перебитым носом и шрамами на губах. На меня смотрела моя первая цель для ликвидаций — педофил Крот.
— Удивлён, что ты ещё жив, — произнёс я, оборачиваясь на скалу. Собственно, сон сном, а грязь вокруг и холод реально были неприятными и мерзкими.