Помещик

Глава 3

Тряска в дилижансе вымотала нас обоих так основательно, что в этот вечер даже привычное заседание в «Трёх Щуках» не состоялось — впервые, кажется, с тех пор, как я вообще узнал о существовании этого заведения. Поужинав в трактире при постоялом дворе, мы с Сабуровым молча попрощались и разошлись по своим комнатам.

Уже через несколько минут за стенкой раздался богатырский храп — Сабуров, судя по всему, засыпал так же стремительно, как делал всё остальное в жизни, без лишних сантиментов и предисловий.

Я же ворочался с боку на бок, и сон никак не желал приходить, хотя тело ныло от усталости, а глаза слипались. Заложив руки за голову, я уставился в тёмный, едва различимый потолок гостиничного номера и попытался хоть немного упорядочить мысли, скопившиеся за последние недели в какую-то беспорядочную, тревожную кучу.

В последние месяцы жизнь преподносила сюрприз за сюрпризом, а мне чаще всего некогда было даже подумать над происходящим — у меня попросту не было на это времени.

Событие — реакция — действие. Ссылка, мертвяки, пробуждение проклятого дара, появление призрака матери, визит на Ведьмин остров, атака орды, водитель, церковники, некроманты… Голова шла кругом.

И за всем этим я совсем забыл о том, что и было моей главной целью. А именно — возрождение родового моего гнезда. Да, я что-то делал, вероятно, даже довольно успешно, но всё это — между делом, на бегу. Все хозяйственные заботы я спихнул на Ерофеича — доброго, преданного, но всё же не барина, — а сам постоянно где-то мотался.

Да, дозор наверняка должен был принести свои плоды — собственно, я уже оказался с прибытком, да и Сабуров, думаю, слов на ветер не бросал, и история с трактом ещё найдёт своё продолжение. Но сколько за это время скопилось хозяйственных прорех, которые староста, при всей своей хватке, попросту не мог разрешить без барского слова?

Мало того. Я ведь ещё и совершенно забросил собственные, куда более личные вопросы, с каждым днём не убывавшие, а множившиеся.

Кто убил мою мать? Обстоятельства её смерти так и остались туманными — призрак в барском доме молчал об этом упорнее, чем о чём бы то ни было ещё, будто сама память об этом причиняла ей боль даже за гранью жизни.

В те короткие моменты, когда она являлась мне, она пыталась помочь — с Даром, с книгами, — но о собственной кончине не обмолвилась ни единым словом, сколько бы я ни пытался расспрашивать призрачную тень в тёмных коридорах барского дома.

Кто убил отца Никодима, сельского священника, тайно венчавшего моих родителей в деревенской церквушке? Если верить деревенским пересудам, Никодим попросту спился, но «Некронике» я верил больше, а текст в старой книге гласил, что призраки остаются исключительно вследствие насильственной смерти, так что смерть эта была не такой уж случайной и не такой уж естественной, как принято было считать в Малом Днище.

Слишком уж удобно вышло, что единственный человек, знавший правду о моих родителях, отправился на тот свет, ненадолго пережив мать, отца и деда…

И что за клятву дал Ерофеич — а главное, кому именно, — о которой он сам обмолвился однажды в минуту откровенности, да так и не договорил, спохватившись и тут же переведя разговор на что-то совершенно постороннее?

Я отчётливо помнил тот момент — испуг, промелькнувший в его глазах, был самым что ни на есть настоящим… То есть, было что-то, чего он боялся куда больше, чем моего гнева…

Вопросов накопилось столько, что впору было заводить отдельную тетрадь для их учёта вроде тех, что Кузьма вёл для своих изобретений. А ответов не прибавлялось ни на один — только новые и новые громоздились поверх, как поленница, которую забыли вовремя разобрать…

Нет. Отец Евстахий прав, как ни горько было это признавать. Пора возвращаться домой и заниматься собственными делами — деревней, хозяйством, крестьянами… А все эти церковные заговоры, некроманты в дорогих костюмах-тройках и таинственные всадники пусть остаются тому, кому по должности положено это расследовать.

Мне и без того есть чем заняться. Не говоря уже о том, что мой дом — моя крепость. А после знакомства с некромантами из Старой Руссы мне хотелось себя чувствовать именно в крепости.

Решено. Завтра заканчиваю с оставшимися делами, закупаюсь, возвращаюсь в Малое Днище, и пока не разберусь со всеми насущными делами, носа оттуда не высуну.

Приняв это решение — твёрдое и окончательное, — я почувствовал, как напряжение, весь день стискивавшее меня, наконец отпустило, и я провалился в сон едва ли не раньше, чем успел додумать последнюю мысль.

Утро принесло с собой ворох неотложных дел, и весь мой ночной покой рассыпался в прах, стоило только выйти на порог гостиницы.

Город уже гудел привычной дневной суетой — торговцы раскладывали товар, где-то стучали молотки, скрипели телеги, и после вчерашней тишины лесной дороги этот обыденный шум показался мне почти музыкой.

Первым делом я направился к Тихону Кузьмичу. И располагалась его лавка неподалёку, да и времени прошло немало — если дела идут так же хорошо, как шли с самого начала, у него могла накопиться к выплате мне солидная сумма.

Дела у Брюхова, судя по всему, шли неплохо: Тихон Кузьмич встретил меня с той радушной обходительностью, что появляется у торговцев исключительно при виде прибыльного клиента. Кажется, его даже не расстраивал тот факт, что денег у него после моего визита не прибавится, а вовсе даже наоборот.

— А, ваше благородие! — воскликнул он, отрываясь от какого-то чертежа и поправляя монокль. — Как раз вас поджидал. Ко мне тут третьего дня исправник приходил. Кобуры хочет, для гарнизона. Но хочет скидку большую. Я хотел с вами сначала оговорить это, чтоб вы меня не подозревали в том, что я цену занизил. Вы, ежели хотите, можете сами у него справиться…

Я лишь махнул рукой. На городских заказах много не заработать, но тут дело не в заработке, а в отношении. Упрусь рогом — потом такую цену на порох получу, что мало не покажется. Так что я был заранее готов к любой цене.

К тому же если заказ оптовый, то что-то всё равно в карман упадёт. Так что здесь нужно соглашаться почти на любую цену, о чём я Брюхову и сказал. Тот лишь закивал, подтверждая, что сам думал совершенно о том же, и полез в ящик, чтобы рассчитаться за те заказы, что он успел выполнить за время моего отсутствия.