Помещик

Я кивнул, попрощался и вышел из кельи, а следом и из церкви. Сабуров дожидался меня снаружи.

— Ну что, — спросил он, едва я приблизился, — отчитал тебя старик напоследок?

— Отчитал, — подтвердил я. — Велел ехать домой и заниматься хозяйством. — А вот чего он говорил тебе, я не очень понял.

Сабуров фыркнул.

— Мы с отцом Евстахием, Дубравин, знакомы столько лет, что он мне уже и не отец вовсе, а скорее старая тётка, которая ворчит по привычке, а слушать её всё одно никто не слушает.

Он хмыкнул каким-то своим воспоминаниям, но развивать тему не стал. Я тоже не стал тянуть его за язык. Захочет — расскажет. А не захочет… Что-то подсказывало мне, что личность отца Евстахия и их взаимоотношения с Сабуровым — совсем не то, что мне хотелось бы знать.

Обратно к гостинице мы шли молча, и я всю дорогу размышлял о том, что отец Евстахий, пожалуй, был прав. Сейчас и правда самое время вернуться в Малое Днище, заняться хозяйством, полями, стройкой — всем тем, что составляло смысл моей ссыльной жизни ещё до того, как мертвечина, ритуалы и убийцы с серебряными крестами перевернули всё вверх дном.

Забыть про Старую Руссу, про безымянного некроманта, про Никифора с его неприятным прищуром, как забывают дурной, слишком уж затянувшийся сон…

Вот только что-то внутри меня, какое-то неприятное, тревожное чувство, упрямо подсказывало: так просто всё это не закончится.