Страница 9 из 76
Глава 3
Мы с Ильей поехали смотреть новый дом.
— Далеко отсюда? — спросил я.
— Нет, на той же улице, что и я живу. Только чуть поближе.
Вскоре извозчик остановился у небольшого старого двухэтажного дома с облупившейся штукатуркой, из-под которой выглядывали рыжие кирпичи. Илья расплатился с ним и повел меня к двери.
— Весь дом сдают? — спросил я, осматриваясь.
— Да. Поэтому сразу за тобой поехал, чтобы никто не успел перехватить. Есть место для жизни и приема больных.
Я окинул дом внимательным взглядом. В принципе, совсем недурно. Бедненько, но зато два этажа. Стены можно самим залатать, чтобы выглядел более пристойно. Да и забор не мешало бы сменить: покосившийся, и часть досок отсутствует. Любая живность может забраться во двор. Еще не мешало бы дорожку от калитки до дома выложить, а то после каждого дождя по лужам придется шлепать.
Мы подошли к двери, и Илья постучал. Вскоре послышались шаркающие шаги, и на пороге показался старик в очках с толстыми линзами. Он оглядел нас и настороженно спросил:
— Чего изволите?
— Вы что ж, не узнали меня? — удивился Илья. — Я ведь только что у вас был.
— А-а-а, да-да, что-то такое вспоминаю. А зачем вы приходили?
— Дом посмотреть. Вы же его сдаете. Или передумали? — напрягся он.
— Нет, не передумал. Только… В общем, я подумал и решил, что буду второй этаж сдавать, а на первом сам жить. Уж лучше дома помереть, чем в чужих стенах.
Илья повернулся ко мне:
— Ну что, пойдем второй этаж смотреть?
— Нет. Второй мне не подходит. Больные не смогут подняться. Многие из них еле ходят.
Разочарованно выдохнув, я развернулся и пошел к калитке.
— Как знал, что со стариками лучше не связываться. На них нельзя положиться, — проговорил Илья, догнав меня. — Старый маразматик меняет свое мнение быстрее, чем изменяется ветер. Поймать тебе извозчика?
— Нет, не надо. Прогуляюсь.
— Я провожу тебя немного.
Мы перешли через дорогу и двинулись вниз, в сторону пригорода, откуда приехали.
— Ты разобрался с тем случаем? — подал я голос, прервав молчание. — Отыскал в справочнике болезнь?
— Да, оказалась «нервная горячка». Ее еще «меланхолией» называют.
— Как она лечится? — заинтересовался я.
— Отвар валерианы с медом назначил. Велел побольше гулять и хотя бы часик спать днем. При учащенном сердцебиении подсказал теплые компрессы на грудь ставить. А еще запретил газеты читать и мрачные книги. Часто бывает так, что болезнь духа сказывается на теле, поэтому нужно лечить и то и другое.
— Понятно. Как много ты всего знаешь. Тебя всему в академии научили?
— А где же еще? Хорошие у меня были преподаватели. Эй, стой! — он окликнул паренька, торгующего с лотка различной выпечкой.
Купив две кулебяки, одну протянул мне. Мы продолжили путь, жуя ароматный пирожок.
— Ты не расстраивайся, найдем тебе дом, — сказал он мне, когда мы остановились на перекрестке. — У меня к тебе просьба есть.
— Какая?
— Сможешь завтра со мной на приеме посидеть? — несмело спросил он.
— Смогу, но зачем? Мне ведь запретили к больнице приближаться.
— Никто не узнает. Просто есть у меня один странный больной. Хочу, чтобы ты его незаметно своим даром духогляда осмотрел.
— Что же в нем странного?
— Не пойму: врет или правду говорит? Я его как раз завтра на повторный прием позвал.
— Хорошо, приду. Как раз завтра нет занятий.
— Что еще за занятия? — полюбопытствовал Илья.
— Готовлюсь к экзаменам. Попробую поступить в академию.
— Да ты что! Правда, что ли? — оживился он. — Кто же тебя готовит?
— Полина Базарова и ее брат Сергей.
— Что? Сама Полина Базарова? — его глаза стали еще шире.
— Да. А что такое?
— Так ведь она самая завидная невеста в нашем городе. Красотка невероятная, и отец при деньгах.
— И что? — пожал я плечами. — Мы просто занимаемся вместе.
— Ну ты даешь, я бы на твоем месте... Эх-х-х, — он махнул рукой. — Мал ты еще, поэтому о будущем не думаешь, а вот мне уже пора бы невесту подыскать. Есть на примете несколько девиц из хороших семей.
— А как же любовь? — усмехнулся я.
— Фи-и-и, — скривился он. — Любовь меня не прокормит и в профессии не поможет. Хорошее приданое и причастность к сильному роду — вот что действительно важно. А любовь как приходит, так и уходит. Я за свою жизнь столько раз влюблялся, но, как видишь, до сих пор холост. Ладно, не забивай себе голову, — хлопнул он меня по плечу. — Тебе еще рано об этом думать. Тем более ты учиться собрался.
— Погоди, а сколько времени надо учиться? — напрягся я.
— Четыре года. Говорят, что есть возможность раньше сдать экзамены и выпуститься с дипломом, но я таких пока не встречал. Очень уж сложно учиться в академии. Каждый раз перед экзаменами такой мандраж был, что аж трясло. Думал, вылечу. Но, как видишь, все сдавал и учился дальше. Ладно, бывай, пойду. Устал как собака, — он махнул мне рукой, развернулся и двинулся в противоположном направлении.
Я задумчиво посмотрел ему вслед и пошел домой.
За ужином Алевтина сама попросилась помогать. Я ей доверил нарезать хлеб. Мы все с опаской посматривали на то, как она орудует ножом. Ей явно раньше не разрешали к нему прикасаться. С трудом, но она справилась. Правда, полбуханки раскрошила, и куски были кривые и довольно толстые, но все же она впервые что-то сделала сама и очень гордилась собой. Теперь не только мы с Семеном заметили, что она стала меняться, но и Ерофей.
— Скоро, глядишь, тряпку возьмет и сама полы помоет, — с довольным видом сказал он и подтянул к себе глубокую тарелку с мясным супом.
— Ей нравится ухаживать, — подал голос Семен, который по обыкновению сидел на лавке у печи, а тарелку с супом поставил перед собой на табурет.
Сколько бы я ни просил сесть с нами за стол, он наотрез отказывался.
— За животными она ухаживает. За больными. Сердобольная она, — продолжил он набитым ртом. — Думаю, можно ей доверить щенка. Пусть сама кормит, поит, прибирает за ним, если нашкодит, и выгуливает.
— Ты прав. Ей будет полезно, — согласился я и посмотрел на притихшую девушку, которая прислушивалась к нашему разговору. — Согласна ухаживать за Громом?
Все посмотрели на Алевтину, ожидая реакции. Сначала она задумчиво поджала губы, затем подняла на колени щенка, который терся о ее ноги, и еле слышно ответила:
— Да.
— Вот и ладненько. Хоть мне легче будет, — обрадовался Семен.