Страница 72 из 76
Семен поднял с земли горшок, ухватился за стебель растения и вытащил его вместе с корнем, а потом протянул мне посуду.
— Посмотри, что внутри, — велел он.
Я склонился и увидел на дне горшка мешочек. Когда вытаскивал, понял, что это такое: внутри позванивали монеты.
— Так вот куда он прятал деньги, — улыбнулся я, заглянув внутрь мешка.
Ерофей скопил немаленькую сумму. По примерным подсчетам, около пятисот рублей — просто гигантские деньги по местным ценам.
— Я их случайно нашел, когда решил цветок полить, а Ерофей наорал на меня и сказал, чтобы я не смел к цветку приближаться, он сам его польет, когда надо будет. Позже он ушел в лавку, а я заглянул в горшок и увидел деньги, — с довольным видом сказал Семен.
— Молодец, что не забыл вытащить его из дома. И хорошо, что ящик с настойками прихватил, — я присел рядом с ящиком и заглянул внутрь.
Кроме бутыльков на дне лежала та самая книга, которую Ерофей украл у матери Степана. Я взял ее и тяжело вздохнул. Снова нахлынули воспоминания. Я нисколько не жалел о том, что убил Ерофея. Он это заслужил.
Прихватив вещи и забрав лошадей, мы с Семеном двинулись к дому его отца. Жить у них я не собирался, поэтому оставив вещи и разместив лошадей в стойло, поехал к Илье.
— Ты чего? Случилось что-то? — насторожился он, когда я постучал в его каморку под крышей.
— Тот дом у вдовы генерала еще свободен?
— Не знаю, а что? Тебе же не понравилось.
— Теперь уж выбирать не приходится. Жить мне негде, — признался я.
— Заходи и рассказывай, — он пошире распахнул дверь.
Пока Илья заваривал чай, я поведал ему о последних событиях.
— Одна напасть за другой, — покачал он головой и подвинул ко мне блюдце с засахарившимся малиновым вареньем. — Темная полоса, что ли, началась?
— Никаких темных полос. Все изменения к лучшему, — довольно бодро ответил я и отпил горячий чай.
— Как скажешь, тебе виднее, — кивнул Илья.
Допив чай с вареньем и баранками, мы вышли на улицу и двинулись к дому генеральской вдовы.
Старушка обрадовалась, узнав, что я согласился арендовать ее дом, только поставила условие, что я не могу вносить никаких изменений. Все должно оставаться на своих местах. Даже мебель передвигать нельзя.
— Нет, меня это не устраивает, — строго сказал я. — У меня поток больных. Вот здесь я поставлю лавку и бачок с водой, — указал я на прихожую. — Вон в той комнате буду вести прием, — я повернулся в сторону столовой, в которой виднелся большой овальный обеденный стол из красного дерева. — В одной из спален организую палату, куда намереваюсь размещать тех, кого не смог сразу вылечить… А вот тут…
— Ладно, я согласна, — сдалась она, но тут же добавила: — но за это прибавлю к вашей ежемесячной оплате пять рублей.
— Прибавляйте, — согласился я.
До позднего вечера мы с Ильей обустраивали мой новый дом: передвинули мебель как надо, закупили продуктов и постельное белье с полотенцами, привели лошадей и завели в пустое стойло за домом. Семен попросил оставить Грома ему, на что я согласился. Все равно мне некогда возиться с щенком.
— Я тебе больше не нужен, да? — опустив голову, спросил Семен, когда помог привезти в мой новый дом сундук с вещами.
— Почему это «не нужен»? — возмутился я. — А кто же будет кормить меня? В доме убирать? За лошадьми ухаживать? Мне без тебя не справиться.
Парень тут же радостно засиял и, окинув взглядом свое новое место работы, взялся за дело: нашел веник и начал подметать пол.
— Надо на забор твоего старого дома объявление повесить, что теперь в другом месте принимаешь, — напомнил Илья.
— Верно. Завтра же утром займусь этим, — кивнул я.
Проводив Илью до дороги, вернулся в дом и устало опустился на стул у двери. За последнее время столько всего произошло, а у меня так и не нашлось времени все хорошенько обдумать. Ерофея больше нет, что не может не радовать. Смерти любого другого я бы расстроился, но сейчас чувствовал облегчение и свободу. Лекарь был для меня как якорь, который не дает продвинуться вперед и висит тяжелым грузом.
Дом, в котором я прожил почти месяц, так и не стал мне настоящим домом. Возможно, снова из-за Ерофея. А вот сейчас, когда я остался сам по себе, у меня открылось второе дыхание. Я будто воочию увидел, как сижу за широким письменным столом в белом халате и выслушиваю жалобы больного, прежде чем избавить от болезни.
Если раньше, в своем прошлом, я видел смысл жизни в защите жителей империи от врагов, то теперь у меня другая цель — делать людей здоровыми. Мои враги в данном случае — болезни.
— Здесь дел невпроворот, — вывел меня из раздумий голос Семена. — Везде пыль и паутина. Окна испокон века не мыли. Завтра приду рано, чтобы успеть к обеду прибраться. Не хочется позориться перед людьми, которые сюда придут.
— Хорошо. Спасибо за работу. Не знаю, что бы я без тебя делал.
— Это точно, — улыбнулся он и вышел на улицу.
Окинув взглядом стены, увешанные портретами суровых мужчин с орденами и звездами на груди, я прошел в спальню и растянулся на новой постели. Не так много времени прошло с тех пор, как я проснулся на жесткой лежанке в доме Ерофея в далекой деревеньке под названием Лесогорье, а сейчас лег в роскошную кровать из красного дерева, в которой когда-то спал генерал. Степан бы мной гордился.
Проспал я до самого утра без снов, поэтому, когда проснулся от яркого луча, светящего прямо в глаза, удивился, что уже наступило утро. Первым делом окинул взглядом залитую солнцем комнату и порадовался началу новой жизни.
Семен еще не пришел, поэтому сам занялся приготовлением завтрака. Кроме большой печи, обогревающей весь дом, в углу кухни стояла чугунная печка, рядом с которой было оборудовано место для готовки: стоял крепкий стол, на стене висели ножи и прочая кухонная утварь, на полу стояла корзина с овощами, а рядом — полка с мешками, в которых хранилась крупа, мука, сахар и соль.
Чугунок для приготовления на этой печке не подходил, зато были две кастрюли и сковорода. К приходу Семена я уже приготовил молочную пшенную кашу, яичницу и даже хлеб пожарил с маслом и чесноком.
— Эй, ты чего? — возмутился Сема, когда увидел, что я уже накрываю на стол. — Это моя работа.
— Мне несложно, к тому же настроение было хорошее, — улыбнулся я.
— А-а, понятно. Я бы тоже радовался, если бы жил в таком доме. Прям музей.
— В городе есть музей? — оживился я.
— Есть, как же ему не быть? — Семен попробовал кашу и удовлетворенно кивнул.
— Ты там был?