Страница 31 из 76
Глава 9
Городничий был сам не свой. Узнав о том, что я не смогу его вылечить, он впал в уныние.
— Что же мне делать? Умирать совсем не хочется, — признался он. — Мне ведь даже пятидесяти нет. Отец мой почти до семидесяти дожил, а я… я не хочу умирать.
— Я попытаюсь вас вылечить, но только не сегодня, — терпеливо пояснил я. — Возможно, завтра мне удастся накопить достаточно энергии, и тогда…
— Я не переживу эту ночь, — прервал он меня. — С отцом было так же. Утром я не проснусь.
Он опустил голову и тяжело вздохнул. Я понял, что сейчас самое время решить свои проблемы.
— У меня есть одно предложение, — подал я голос.
Городничий поднял голову и внимательно посмотрел на меня.
— Какое еще предложение?
— Я останусь с вами и не дам умереть в обмен на то, что вы никогда не будете привлекать меня к ответственности за незаконное лечение, — уверенно проговорил я, смело глядя ему в лицо.
Филатов недоуменно смотрел на меня, будто не мог понять смысла сказанного. Ему потребовалось время, чтобы обмозговать мое предложение. Я же терпеливо ждал.
— Ты хочешь сказать, что не дашь мне умереть? — осторожно уточнил он.
— Да. У меня хватит сил, чтобы не позволить болезни удушить вас, но для этого я должен постоянно быть рядом с вами.
— Хм… А взамен ты просишь, чтобы я закрыл глаза на то, что вы делаете?
— Верно.
Он недовольно скривил рот, будто съел что-то кислое. Я не понимал, почему он медлит, ведь на кону его жизнь.
— Я не могу обещать такого, — наконец ответил он. — Я всего лишь городничий, и есть люди, которые стоят выше меня. Если тобой заинтересуется жандармерия — я ничего не смогу сделать. Если получу приказ от губернатора — буду вынужден подчиниться и принять меры.
— Тогда дайте обещание, что по своей инициативе или по докладу городовых не будете делать ничего, что навредит мне, — сухо проговорил я, понимая, что он не врет.
— Это я могу обещать, — он поднял пухлую руку, на которую бросил раздраженный взгляд, и проговорил: — Я — Юрий Валентинович Филатов, городничий города Иркутска, обещаю, что никогда по собственной воле не буду привлекать тебя к ответственности за незаконное лечение горожан. Этого достаточно?
— Достаточно, если вы человек слова, — я пристально уставился на него.
Мы вступили в невидимую борьбу взглядами. Каждый пытался подавить другого. Городничий отступил.
— Можешь не сомневаться. Если уж я что-то обещал — выполню, — твердо сказал он.
— Хорошо. Тогда я буду рядом с вами, пока не избавлю вас от болезни.
Я не был уверен, что смогу вылечить, ведь впервые столкнулся с таким необычным недугом, но со своей стороны сделаю все возможное, чтобы расправиться с болезнью, как в прошлом расправлялся со своими врагами.
Филатов начал одеваться, но это давалось ему с трудом. Толстые непослушные пальцы доставляли много неудобств: пуговицы выскальзывали, узлы не получались. С каждой неудачной попыткой справиться с пуговицей он все сильнее раздражался, но не попросил о помощи и не позвал кого-то из своих подчиненных.
Наконец, когда он привел себя в надлежащий вид, сел за свой стол.
— У меня на сегодня было запланировано много работы, придется урезать, — он открыл толстую книгу с кожаной обложкой, перелистал на нужную страницу и, обмакнув перо в чернила, принялся вслух зачитывать:
— Так-с, прослушивание донесений от подчиненных, — прочитал он первый пункт, на мгновение задумался и мотнул головой, — отказаться нельзя, придется всех принять. Следующее: подписание приказов и распоряжений — с этим быстро расправлюсь. Хотя… — он взглянул на толстые пальцы и недовольно поморщился. — Не-е-е, никто не признает мою подпись. Отложу на день-другой. Может, к тому времени тебе удастся вылечить меня, — он мельком взглянул в мою сторону и продолжил читать. — Рассмотрение жалоб и обращений — с этим проблем не будет, — он поставил галочку, держа перо так, как обычно держат дети — всей пятерней. — Встреча с горожанами и делегациями. Не-е-е, в таком виде меня никто не должен видеть. Слухи тут же по всему Иркутску побегут, — он вычеркнул последний пункт и поднял взгляд на часы, висящие на стене.
Я сидел на стуле и терпеливо ждал продолжения. Неудача обернулась удачей. Если мне удастся вылечить городничего, то будет решена одна из проблем. Мы больше не будем платить усатому городовому за то, что тот помалкивает и не трогает нас. Даже если он попытается что-то сделать, его порыв подавит сам городничий.
Филатов сказал, что ничего не сможет сделать, если за нас возьмется жандармерия, но этой самой жандармерии нет до нас никакого дела. Они занимаются серьезными преступлениями и не будут тратить время на какого-то знахаря, который к тому же действительно лечит людей, а не обманывает.
Также я сомневаюсь, что губернатор будет преследовать меня. Я пока что слишком мелкая сошка.
Между тем городничий пробежал взглядом список дел, что-то еще дописал и, встав из-за стола, хромая подошел к двери, приоткрыл ее и крикнул дежурному, стоящему у его двери:
— Пусть идут с докладами! Выслушаю всех по очереди. Но чтоб по мелким делам меня не беспокоили. Понял?
— Так точно, господин городничий! — отчеканил дежурный и, стуча каблуками, двинулся к лестнице.
Филатов вернулся за стол и, строго взглянув на меня, предупредил:
— Ты должен молчать обо всем, что здесь услышишь и узнаешь. Понял? — я кивнул. — Сядь вон туда.
Он указал на дальний угол, где стоял небольшой продавленный диван и видавший виды потрескавшийся от времени стол.
Как только я пересел, в дверь постучали, и в кабинет зашел тот самый мужчина в высокой шапке.
— Юрий Валентинович, знаю, что вы приболели, поэтому все доклады взял на себя, — сказал он, но тут заметил меня и удивленно посмотрел на городничего. — Не знал, что он все еще здесь. Увести арестанта?
— Нет, пусть сидит, — махнул рукой Филатов и откинулся на спинку кресла. — Докладывай.
— Но… При посторонних? — понизив голос, спросил он.
— Говори.