Страница 21 из 79
Платок сполз с ее головы, и я увидел, что сущность извивается как личинка на огне. Мне ничего не оставалось — лишь просто усыпить ее с помощью руны «Морис». Я нарисовал на запястье женщины волнистую линию, а в центре — небольшой круг. Едва руна вспыхнула, женщина перестала биться в истерике, растянулась на полу и заснула.
— Что ты с ней сделал? — настороженно спросил Ерофей, несмело приблизился к больной и приставил пальцы к шее.
— Усыпил, — я устало опустился на табурет. — Пока не знаю, как ей помочь.
— Тогда домой отправим. Пусть сама со своими духами разбирается, — лекарь удостоверился, что пульс есть, и успокоился.
— Вы же сами видели, что с ней происходит. Боюсь, для нее это плохо закончится.
— И пусть закончится. Нам-то что? Главное, что мы к этому не причастны, — он махнул рукой, опустился на колено и принялся ее будить. — Эй, любезная, просыпайтесь! Слышите меня? Давай вставай и домой иди!
— Оставьте ее в покое! — прикрикнул я, глядя на то, как он бесцеремонно трясет женщину за плечо. — Пусть поспит и успокоится. А я пока подумаю.
Ерофей махнул рукой и вышел из комнаты, пробурчав что-то невразумительное.
Я немного отдышался и решил действовать. Первым делом выбрал руну «Вытеснение тени». Ту самую руну, которая избавила меня и Федота от магической сущности.
Переложив женщину на лавку, я нарисовал руну на ее шее, прямо под извивающейся тварью. Руна пропала, но тварь осталась. Тогда я начертил ту руну, которую придумал для мальчика Вани. На этот раз сущность дернулась и начала менять свет на ярко-красный, а женщина принялась стонать будто от боли. Руночерть ее задери! Как бы хуже не сделать.
Думай, Аскольд, думай!
Я не мог усидеть на месте и принялся слоняться по комнате. Похоже, этот мир населен куда более опасными существами, чем волки или даже тот монстр под мостом. В своей прошлой жизни я использовал преимущественно руну «Исцеления». Она прекрасно избавляла от мелких ран, воспалений, небольшой простуды и прочих несложных болезней. Бойцы моего пограничного отряда часто обращались ко мне за помощью после ранений или прочих увечий, и я из раза в раз рисовал руну «Исцеления».
В этом мире, как показала практика, нужно иметь под рукой куда более сложные и сильные руны. Есть одна древняя, но мощная руна под названием «Ксанор». Она действует на энергию мысли и духа. Но плохо то, что на нее уходит много сил. У меня столько нет и в ближайшее время не будет. Однако есть один вариант.
Я вышел из комнаты и подошел к Ерофею, который сидел за столом и с шумом пил горячий сладкий чай.
— Я знаю, как избавить женщину от болезни, но мне понадобится помощь, — твердо сказал я.
— Чего надо? — лекарь угрюмо посмотрел на меня.
— Мне нужна ваша жизненная энергия.
— Че-го? С дуба рухнул? — он вытаращился на меня и так громыхнул кружкой по столу, что расплескал горячий напиток.
— Иначе я не смогу ей помочь, — помотал головой.
— Ну и пусть катится на все четыре стороны вместе со своими чертями! Еще не хватало ради какой-то нищей бабы…
— Либо вы мне помогаете, либо я больше с вами не работаю, — я говорил спокойно и смело смотрел ему в глаза, всем видом показывая, что исполню свою угрозу.
— Куда ж ты денешься? — недовольно поморщившись, спросил он.
— Куда угодно. Город большой. Найду местечко.
Ерофей шумно задышал, раздувая ноздри и поджимая губы, но я не собирался отступать и продолжал сверлить его взглядом.
— Ну ладно, твоя взяла. Чего от меня надо?
— Пойдемте в комнату. Я все объясню.
Лекарь нехотя встал из-за стола и пошел вслед за мной. Женщина до сих пор спала беспокойным сном, дергая то ногой, то рукой, и невнятно бормотала.
Ерофей с недовольным видом плюхнулся на табурет рядом с ней, а я встал между ними.
— Дайте вашу руку, — велел я Ерофею.
— Зачем это?
— Вы будете помогать или мне вещи собирать? — я посмотрел на него из-под насупленных бровей.
— Кормил, поил, за сына держал, а он… Шантажист хренов. На, держи! — он протянул руку.
Для того, чтобы воспользоваться жизненной силой лекаря, я нарисовал на его руке руну «Энвар», или по-другому руну «Переноса». Она будет служить каналом для безопасного перенаправления жизненной энергии.
Как только руна вспыхнула, ко мне перекинулась нить жизненной энергии Ерофея в виде тонкой светящейся белым полоски.
— Ты что натворил? — лекарь вдруг схватился за грудь. — Сердце так и скачет.
— За все надо платить. Терпите.
Склонившись над женщиной, я нарисовал на ее шее за ухом руну «Ксанор». Центральным элементом руны служит треугольник, направленный вершиной вниз и символизирующий нисходящий поток разрушительной энергии. Вокруг треугольника нарисовал три стрелы, а у основания — горизонтальную черту, обозначающую границу между миром духов и материального.
— Ну что? Долго мне еще терпеть? Сердце же не казенное, — пробурчал Ерофей.
Я ничего не ответил. В это самое время руна разгоралась все сильнее и сильнее, напитываясь не только моей энергией, но и жизненными силами Ерофея.
Пух-х-х! С еле слышимым лишь мне звуком руна пропала, а я склонился над женщиной, глядя на мерзкую тварь, которая уже походила на темный сгусток крови.
— Ну же, — выдохнул я.
Вся надежда на руну. Если она не сработает, то придется отправить женщину домой. Больше энергии нет, и я не смогу ей ничем помочь. А за ночь неведомая сущность может довести ее до плохого конца.
— Что ж ты молчишь? Скажи уж что-нибудь, — Ерофей начал раздражаться.
— Погодите. Еще немного и…. Все! — я с облегчением выдохнул и провел трясущейся рукой по лицу.
Тварь взорвалась на мелкие ошметки, которые просто испарились. Женщина здорова. А я получил свою награду.
— Что «все»? Получилось? — оживился лекарь.
— Да. Она здорова, — губы сами расползлись в довольной улыбке.
— Погоди-ка, а ты больше у меня ничего не забираешь? — Ерофей снова приложил руку к груди, прислушиваясь к сердцу.
— Нет. Как только руна пропала, связь оборвалась.
— Вот и хорошо. За это она нам должна хорошо заплатить, — Ерофей поднялся с табурета и принялся трясти женщину за плечо. — Эй, любезная, просыпайтесь. Нет больше вашего злого духа.
Она глубоко вдохнула и открыла глаза. Увидев над собой Ерофея, резко села и быстро огляделась.
— Где это я? — испуганно спросила она, но тут же сама все вспомнила и с облегчением выдохнула. — Как же я так заснула? Ничего не помню.