Страница 22 из 79
— Мне пришлось вас усыпить, чтобы справиться с вашим злым духом. Теперь его нет. Нам удалось от него избавиться.
— Да ты что! Правда, что ли? — она прижала руки к ушам, потрясла головой, прислушиваясь. — Молчит. Неужто нет его больше?
— Не беспокойтесь. Вы больше его не услышите.
Тут в разговор вмешался Ерофей:
— Любезная, мы ведь на вас очень много сил потратили. Надо бы и вам раскошелиться, — лекарь потер пальцы и многозначительно посмотрел на нее.
— Да-да, конечно. Сколько?
— Пять, — выпалил Ерофей и уставился на женщину, следя за ее реакцией.
Сначала она молчала, потом что-то тихо подсчитала, сгибая пальцы, и кивнула.
— Сейчас два могу дать. Завтра кое-что на базаре продам и остаток донесу.
— Только смотри, чтоб без обмана, — строго сказал Ерофей. — А то сделаем так, что злой дух снова начнет изводить тебя.
— Вы и такое можете? — поразилась она, переводя взгляд с меня на Ерофея и обратно.
— Можем-можем, мы все можем, — уверенно сказал Ерофей.
Женщина отдала все деньги, которые у нее были с собой: два рубля и тридцать две копейки. Затем еще раз уверила, что завтра остаток принесет, с жаром поблагодарила нас и ушла.
Лекарь пошел ее провожать, а я опустился за стол. От усталости не хотелось даже двигаться. Даже с учетом того, что шар энергии вернулся, я на женщину потратил всё, поэтому до полного восстановления далеко.
Ерофей вернулся в дом со свертком, который я оставил в сенях, когда вернулся с покупками.
— Ты что ж такое дорогое покупаешь? Еще столько! Деньги считать не умеешь? Признавайся, сколько потратил? — он положил передо мной три большие рыбины и банку с икрой, которую мне подарили Щегловы.
— Не покупал. Подарок.
— Ага, и за что ж такие дорогие подарки раздают? — с сомнением спросил он.
— Помог, — дернул я плечом, открыл банку и принялся ложкой есть икру.
Вкусно, но еще вкуснее было бы с краюшкой свежего хлеба и сливочным маслом.
— Ладно, принес — значит, надо есть, а то испортится, — Ерофей с удовольствием втянул носом аромат свежей рыбы. — Вот эту рыбину иди почисти от чешуи и в печь засунь. Горячая еще, запечется. А я вот эти две засолю в кадушке.
Я нехотя встал, взял нож и вышел из дома. На улице было темно, но еще многолюдно. Где-то горлопанили песни, по дороге прохаживались влюбленные парочки, компания молодых людей сидела у забора соседнего дома и играла в карты.
Почистив рыбу, смыл остатки чешуи водой и зашел в дом. Ерофей за столом нарезал рыбу кусками, складывал в кадушку и обильно посыпал солью. Я осмотрел все три котелка и понял, что они маловаты для такой большой рыбины. Поэтому прошелся по кухне и за печью нашел противень, сполоснул его от пыли и, смазав сливочным маслом, положил туда рыбину. Пока нарезал лук большими кольцами, лекарь посыпал рыбу солью и накрошил сверху молодую зелень, которая росла на грядках бывших хозяев дома.
Засунув противень в печь, кочергой обложил его горячими углями со всех сторон и закрыл дверцу. Вскоре по всему дому разнесся аромат печеной рыбы.
За все это время мы с Ерофеем не проронили ни слова. Обычно лекарь орал на меня, угрожал или обзывал, но теперь, когда я запретил ему со мной так обращаться, ему и сказать было нечего.
Вкусно поужинав, мы легли спать. Я так устал, что заснул тотчас. Сон был глубоким и спокойным.
Утром я проснулся раньше Ерофея, но не спешил вставать, а обдумал вчерашний день. Я заметил, что могу накапливать ограниченное количество энергии. Десять энергетических шаров полностью заполнили мои узлы и меридианы, поэтому остальные шары просто растворялись.
Для того, чтобы копить больше энергии, я должен подготовить свое тело, заняться его физическим состоянием. Тогда станут образовываться новые узлы и меридианы, в которых будет циркулировать моя энергия.
Откинув одеяло, встал и, умывшись, вышел на улицу. Вокруг снова все утопало в молочном тумане. Где-то вдалеке мычало стадо коров, которых пастух подгонял на пастбище. Со стороны Ангары слышался продолжительный гудок судна.
Заправив штаны в свои новые мягкие сапоги, я вышел за калитку и не спеша побежал. Сначала тело двигалось медленно, лениво, будто каждый мускул был налит свинцом. Но чем дольше я бежал, тем легче становилось. Вскоре, разгоряченный, я уже несся вдоль домов, шикая на собак, которые с лаем бросались мне под ноги.
Когда добрался до конца улицы, с меня стекал пот, сердце стучало в ушах, лицо пылало, и я никак не мог надышаться. А ведь пробежал от силы всего метров семьсот. Слабое тело, очень слабое. Нужны каждодневные тренировки.
Обратно я уже не бежал, а быстро шел. Прохожие настороженно смотрели на меня. Кое-кто даже спросил, не пожар ли. Похоже, местные не привыкли к тому, что кто-то бегает просто так, для тренировки тела. Оно и понятно, ведь им хватало физических нагрузок в жизни.
Добравшись до дома, первым делом покормил лошадей и налил в поилку свежей воды. Уже направляясь к дому, увидел у калитки того рыжего паренька, который подходил ко мне на площади.
— Здорово! — махнул он мне рукой. — Можно зайти?
— Заходи, — кивнул я и пошел к нему навстречу.
— Ты мне работу обещал. Помнишь? — несмело проговорил он. — Вот я и пришел.
— Хм, — если честно, то я совсем забыл о нем. — Что же ты умеешь делать?
— Все! Могу огород вспахать, дрова рубить, печь топить, за скотом смотреть. Даже петухам головы рубил и овец стриг. В общем, что скажешь — то и сделаю.
Парень с такой надеждой смотрел на меня, что мне стало неловко отказывать ему. К тому же сам обещал взять на работу.
— Ладно, пошли в дом.
Ерофей уже встал и, сонный и взъерошенный, возился у печи.
— У нас новый работник, — сказал я и указал на паренька. — Тебя хоть как зовут?
— Семен. Семен Петров. Можно просто Сема или Сеня. Кому как нравится, — с готовностью ответил он.
— Какой еще работник? — недовольно протянул Ерофей. — На кой черт нам работник? Ему ведь платить придется.
— Я много не возьму. Пять рублей в месяц, — быстро ответил Семен.
— Помогать по хозяйству будет, — пояснил я и велел: — Ну-ка, Сема, покажи, на что ты способен — растопи печь и завтрак приготовь. Все продукты либо здесь на полке лежат, либо в сенях в кладовке.
— Понял, щас сделаю.