Страница 20 из 79
Глава 6
Мы с Ерофеем недоуменно уставились на женщину. Она не походила на сумасшедшую: ясный взгляд, спокойное выражение лица. Никаких травм и увечий с первого взгляда не видно.
— Э-э, скажите, любезная, а с чего вы взяли, что в вас вселился злой дух? — осторожно спросил Ерофей.
— Знаю, и все, — пожала она плечами. — Он разговаривает со мной. Говорит про людей гадости. Постоянно заставляет меня кому-нибудь навредить, пакость сделать.
— Как это «разговаривает»? Вы его слышите? — лекарь явно ей не верил, но не мог отпустить без оплаты.
— Конечно, слышу. Вот сейчас он говорит, чтобы я взяла вон тот чайник и облила вас кипятком, — она указала на шумящий чайник, который Ерофей недавно вытащил из печи.
Ерофей недовольно закряхтел, а я «переключил» зрение и осмотрел ее. На лице, шее и руках ничего необычного не увидел.
— Как давно в вас вселился этот злой дух? — продолжал лекарь.
— Уж с полгода будет.
— Как это случилось?
— А мне откуда знать? — женщина дернула плечом и поморщилась. — Опять он гадости говорит.
— Что говорит? — спросил я, пытаясь разглядеть хоть малейшее пятно болезни.
— Что старый хрен и сопливая малолетка ничего не смогут сделать.
Ерофей снова недовольно закряхтел, а я попросил:
— Снимите платок.
— Нет, он запрещает, — испуганно ответила она.
— Что будет, если вы ослушаетесь?
— Больно будет. Он меня мучает, — прошептала она.
Я смотрел на нее и понимал, что верю каждому ее слову. Либо все, что она говорит — правда, либо она сама себя в этом убедила и поверила. Других предположений нет.
— Мы не сможем помочь без осмотра, — строго сказал я.
— Не проси. Не могу я. Боюсь, — она отступила на шаг назад.
— Послушайте, любезная, — Ерофей терял терпение, поэтому от прежнего радушия не осталось и следа. Он явно был зол. — Или мешайте лечить, или проваливайте отсюда! У нас нет времени на уговоры.
Женщина приуныла и, судя по бегающему взгляду, попыталась принять решение. Я же не стал дожидаться вердикта, а быстро подошел и сорвал с ее головы темный платок.
— Что ты натворил?! Он будет злиться! — закричала она и попыталась закрыть голову руками, но я уже все увидел.
За правым ухом сидела сущность грязно-желтого цвета с длинными усиками, тянущимися ко второму уху. Что же это такое?
Выхватив платок из моих рук, женщина быстро обмотала им голову и с облегчением выдохнула.
— Все, теперь все. Успокойся, — непонятно кому прошептала она.
— Что произошло, прежде чем вы стали слышать голоса? — уточнил я.
— Ничего не произошло, — подумав, ответила она.
— А вы помните тот день, когда в первый раз услышали голос? — продолжал допытываться я, а Ерофей заинтересованно прислушивался к разговору.
— Разве ж такое можно забыть, — выдохнула она и опустилась на лавку. — Как сейчас помню: утром проснулась от его голоса. Думала, кто-то чужой в дом забрался. Все перевернула, даже на чердак лазила и в подвал спускалась, но никого постороннего не было, а он все насмехался надо мной.
— Как это? — Ерофей весь обратился в слух.
— Говорил: «ищи-ищи, только смерть свою найдешь» или «тупая баба даже с богом в голове остается тупой».
— С богом в голове? — спросил я.
— Да. Он себя богом называется. Вот и сейчас мне говорит, что я — овца тупая и у горе-лекарей ничего не выйдет.
— Прям так и говорит? — весело спросил Ерофей. Похоже, его эта ситуация начала забавлять.
Я же понятия не имел, что за болезнь поразила женщину. Не знаю, слышит она голос или это плод воображения, но в ее голове точно есть сущность. И чтобы помочь ей, нужно избавиться от желтой дряни.
— Он постоянно со мной разговаривает. Иногда такая безнадега на меня накатывает, что даже думаю в Ангару броситься. Сил нет терпеть, — она опустила голову и захлюпала носом.
— Любезная, не расстраивайтесь. Мы что-нибудь придумаем. Только хочу сразу предупредить, даже если помочь не сможем — заплатить придется, — строго проговорил Ерофей.
— Денег не жалко, лишь бы толк был, — кивнула она.
— Тогда подожди здесь. Мы с учеником переговорим и вернемся.
Ерофей махнул мне рукой и вышел из комнаты, я последовал за ним.
— Ну что там? — шепотом спросил он, когда я закрыл дверь.
— Что-то есть, — кивнул я.
— Взаправду? Не врешь? — удивился он.
— Не вру. Только пока не знаю, что это такое. Надо пробовать лечить.
— Ну так иди и пробуй, — лекарь распахнул дверь и зашел первым.
Женщина с мольбой смотрела на нас и утирала красный нос.
— Любезная, ваш случай очень необычный. Я бы даже сказал — единичный, поэтому раскошелиться придется. Я понаблюдаю, а мой ученик попробует понять, что с вами произошло.
Женщина кивнула и повернулась ко мне.
Первым делом попробую применить слабые руны. Те, что точно не навредят, но все же немного улучшат ситуацию.
— Дайте руку, — попросил я.
Она уже протягивала руку, как вдруг отдернула ее обратно и зажала уши.
— Что с вами? Может, воды?
— Он говорит, что ты подселенец и чтобы не смел ко мне прикасаться, — прошептала она, глядя мне в глаза.
Я замер, не зная, как реагировать. В голове пронеслась целая карусель мыслей. Во-первых, я в первый раз столкнулся с говорящей болезнью. Поэтому пришло в голову, что, может быть, это не болезнь вовсе, а тварь, похожая на ту, что жила в голове Федота и пыталась перебраться ко мне.
Во-вторых, откуда эта тварь знала, кто я такой? Ведь, по сути, она права. Я на самом деле подселенец в чужом теле. Правда, с той лишь разницей, что бывший владелец тела умер, выпив настойку из Золотого корня. И до сих пор неясно, каким образом я попал сюда, ведь умер совсем в другом мире.
— Дайте руку, — повторил я.
— Но ведь он…
— Если вы будете его слушаться никогда от него не избавитесь. Хотите и дальше жить с голосом в голове? — строго сказал я.
— Нет, не хочу, — выдохнула она и несмело протянула руку.
Я быстро нарисовал руну «Чистоты», которая в тот же миг пропала. Женщина замерла на мгновение, затем снова схватилась за уши, зажмурилась и рухнула на колени.
— Замолчи! Замолчи! Замолчи! — закричала она. — Я больше не могу это слушать! Сделайте что-нибудь, он сводит меня с ума!
Ерофей испуганно попятился к двери, я же схватил женщину за руку и нарисовал руну «Исцеления». Однако и она не помогла.
— Он кричит, что всех ненавидит! Что я недостойна жить! Он хочет, чтобы я умерла! — сквозь рыдания кричала женщина.