#Активация

Я медленно попятился к своей машине. Я сделал все, что мог. Мой способ не сработал. Эти люди были такими же, как я — прагматичными до мозга костей. Они видели в нас угрозу, и никакие мольбы о помощи этого не изменили бы. Сила против силы. Недоверие против недоверия. Пат.

Я сел за руль и захлопнул тяжелую дверь 'Хамви'.

— Что они сказали? — Максим в рации был на грани истерики.

— Они сказали 'нет', — глухо ответил я, глядя на бледное лицо Дианы. Она застонала во сне. — Они хотят, чтобы мы разоружились. Полностью.

— Это безумие! Мы не можем…

— Я знаю. Поэтому мы уезжаем.

Я включил заднюю передачу. План провалился. Мой план. Моя ответственность. Мы снова были в точке ноль, только у Дианы осталось еще меньше времени. Я чувствовал, как отчаяние Максима передается по радиоволнам, смешиваясь с моим собственным, холодным и тяжелым, как кусок свинца в груди.

***

В этот момент дверь грузовика распахнулась с таким скрипом, что я вздрогнул. Максим. Он выпрыгнул из кабины и, не глядя на меня, почти побежал к баррикаде. Без оружия, раскинув руки в стороны, словно собирался обнять весь этот проклятый мир.

— Идиот, — прошипел я, ударив ладонью по рулю. — Самоубийца.

Я заглушил мотор, но из машины не вышел. Схватил винтовку, положил на колени и стал смотреть. Если они откроют огонь, я заберу с собой как минимум двоих. Тех двоих, что стояли на виду.

— Стойте! — крикнул Максим, его голос срывался от волнения и ветра. — Пожалуйста, послушайте!

Тот, что помоложе, снова вскинул винтовку. Но старик, их главный, положил ему руку на плечо, останавливая. Он смотрел на Максима. Не на его пустые руки, не на его отчаянную позу. Он смотрел ему в глаза. Даже с моего расстояния было видно это напряженное, изучающее внимание. Максим остановился метрах в двадцати от них, тяжело дыша.

— У вас минута была, парень. Она вышла, — хрипло бросил молодой.

— Я знаю! Знаю… — Максим перевел дух. — Вы не верите нам, и я вас понимаю. Этот мир отучил верить. Но вы же врач, — он обратился прямо к старику. — Вы давали клятву. Разве она ничего не стоит, когда вокруг и так одна смерть?

Старик молчал. Его лицо было непроницаемо, как камень.

— Мы не просим милостыню, — продолжил Максим, его голос стал тверже. Он нащупал свою почву. — Вы правы, обмен должен быть честным. Александр… мой друг… он предложил припасы. Но я предложу больше. Женщина, которая умирает у нас в машине, — она не просто боец. Она один из лучших специалистов по связи, каких я знаю. Она работала на правительство. Она может наладить вам связь. Не просто рацию 'прием-конец', а дальнюю связь. Вы сможете слушать мир. Знать, что происходит за пределами вашего маленького островка. Это стоит жизни одного человека?

Наступила тишина. Даже ветер, казалось, замер. Старик смотрел на Максима, потом перевел взгляд на наши машины, потом снова на Максима. В его усталых глазах шла борьба. Расчетливый лидер боролся с врачом. И я, к своему изумлению, увидел, как врач начал побеждать.

— Откуда она? — тихо спросил он.

— Русская. Как и мы, — без колебаний ответил Максим. — Нас всех занесло сюда этой бурей.

Старик кивнул сам себе. Медленно.

— Хорошо, — произнес он. И это слово прозвучало громче любого выстрела. — Тащите ее. Быстро. Джек, помоги им. И если это трюк…

— Это не трюк, — твердо сказал Максим. — Спасибо.

Я не верил своим ушам. Этот ботаник, этот идеалист, которого я мысленно похоронил уже сотню раз, только что сделал то, что не смог я. Он не торговался. Он говорил о клятвах, о связи с миром, о какой-то высшей справедливости. И эти суровые мужики ему поверили. Может, они просто устали от таких, как я. Устали от мира, где все решают пули и бензин. Я вылез из машины, чувствуя себя полным болваном.

Мы вдвоем осторожно вытащили Диану. Она была без сознания, горела огнем. Молодой парень, Джек, подбежал, и мы втроем понесли ее к баррикаде, где ее уже ждали с носилками. Старик, бегло осмотрел рану, качнул головой и отдал короткое распоряжение:

— В операционную. Готовьте плазму и антибиотики широкого спектра.

Ее унесли внутрь приземистого здания с красным крестом, нарисованным от руки на двери. Мы с Максимом остались стоять у баррикады, как два сироты. Нас внутрь не пустили. Нам просто велели ждать. Мы перегнали машины за периметр, но оружие я не сдал. Просто оставил винтовку в 'Хамви', а пистолет на поясе. Доверие доверием, а предосторожность еще никого не убивала. Максим ходил из стороны в сторону, терзая руки. Я молча курил, глядя на дверь операционной. Все, что мы могли, мы сделали. Теперь оставалось только ждать. И это было хуже всего.

Прошел час. Потом еще один. Солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в кровавые тона. Из трубы госпиталя все так же вился дымок. Жизнь. Где-то там, за этой дверью, за нее боролись. И в этой борьбе решалась не только судьба Дианы, но и наша. Без нее мы были слабее. Без нее наш маленький отряд терял важного бойца. И я терял… человека, который был мне небезразличен. Давно, в прошлой жизни.

Внезапно тишину разорвал крик. Пронзительный, полный ужаса. Он донесся со стороны наблюдательной вышки.

Потом еще один.

И тут же — сухая, яростная очередь из автомата.

Джек, стоявший у баррикады, что-то заорал в рацию. Я не разобрал слов. Я уже бежал к 'Хамви', выдергивая на ходу винтовку. Максим застыл на месте, растерянно глядя по сторонам. Из-за леса, с той стороны, откуда мы приехали, на пограничный пост волной катились люди. Десятки. Они бежали молча, спотыкаясь, с какой-то жуткой, целеустремленной неотвратимостью. 'Реликты', как их называл Джинн. Пораженные. Агрессивные.

— Заметили нас, твари, — прорычал я, передергивая затвор. — Пришли на шум. Максим, в укрытие! За грузовик! Живо!

Охранники на баррикаде открыли огонь. Их винтовки били редко, прицельно. Несколько нападавших упали, но остальные даже не замедлили бег. Они просто переступали через тела и продолжали двигаться вперед. Ни страха, ни боли. Только одна мысль на всех — добраться и разорвать. Я упер приклад в плечо и дал короткую очередь. Три фигуры рухнули на землю. Но на их место уже бежали пятеро.

Они были у самых баррикад. Кто-то лез на мешки с песком, кто-то пытался протиснуться между машинами. Защитники отбивались прикладами, ножами. Завязалась рукопашная. Это была не битва, а мясорубка. В этот самый момент дверь операционной распахнулась, и на пороге появился старый врач. Его халат был в крови.

— Какого хера вас тут происходит?! — заорал он, не видя атаки. — Мне нужен еще один ассистент!