#Активация

Вместо них были люди. Или то, что от них осталось.

— Диана, как ты? — спросил я, не отрывая взгляда от дороги.

— Жить буду, — тихо ответила она. — Просто… слабость. И плечо горит.

— Таблетки действуют?

— Как слону дробина. Но спасибо и на этом.

Она откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Держалась она поразительно. Любой другой на ее месте выл бы от боли. Но она молчала. И это молчание было хуже любого крика. Оно означало, что дела плохи.

Джинн снова ожил.

— Вывожу на экран карту прогноза выживаемости по штату Монтана, — сообщил он. — Данные скомпилированы на основе статистики визуального наблюдения за последние семьдесят два часа.

Карта штата покрылась редкими, едва заметными точками, похожими на сыпь. В основном они жались к горам или крупным рекам.

— Джинн, что это за точки? — раздался в рации взволнованный голос Максима из грузовика. Он тоже видел эту карту на своем дублирующем планшете.

— Очаги с плотностью населения выше одной десятой процента от довоенной нормы. Вероятность встретить там организованную группу не-пораженных — менее семнадцати процентов.

— То есть, скорее всего, там такие же ребята, как те, что устроили нам тир на шоссе, — прорычал я себе под нос.

— Вероятность встретить враждебную группу с примитивной организацией составляет семьдесят один процент, — бесстрастно подтвердил Джинн. — Оставшиеся двенадцать процентов приходятся на группы пораженных с атипичным поведением или одиночек.

Максим в рации молчал. Кажется, до него наконец дошло. Эта карта была не картой надежды. Это была карта минного поля. Каждая точка на ней — потенциальная смерть. Мы были не одни. Но все, кто был вокруг, представляли угрозу. Наш путь лежал через эти точки, как ни крути. Прямо в Шелби, а потом через границу в Канаду.

Мы переночевали в спальниках, отогнав машины подальше от дороги, и к утру Диане стало хуже. Ее била лихорадка. Лоб был горячим, а кожа приобрела нездоровый, сероватый оттенок. Я остановил колонну в небольшом леске, подальше от дороги. Когда я снял повязку, в нос ударил тошнотворный, сладковатый запах инфекции. Края раны воспалились, опухли, кожа вокруг стала багровой.

Дерьмо.

— Джинн, анализ, — скомандовал я, доставая из аптечки все антисептики, что у нас были и направляя камеру на рану Дианы.

— Повязка пропитана гнойным экссудатом. Это явные признаки сепсиса. Антибиотики из аптечки неэффективны. Требуется перевязка и срочное хирургическое вмешательство для очистки раны и курс сильнодействующих препаратов другого спектра. Прогноз без вмешательства — крайне неблагоприятный.

Максим, выскочивший из грузовика, стоял рядом и смотрел на рану с ужасом. Его лицо было белее мела.

— Что… что нам делать? — прошептал он.

— Искать врача, гений, — зло бросил я. — Немедленно. Джинн, все больницы, клиники, любые медицинские учреждения в радиусе ста километров. Мне плевать на твои проценты выживаемости. Просто найди их на карте.

Пока я делал перевязку, Джинн молчал. Рана выглядела хреново, а уж я-то на них насмотрелся в прошлой жизни.

— Джинн, карта готова? — спросил я.

На планшете тут же появилась карта местности, усеянная красными крестиками. Больница в Конраде. Клиника в Кат-Бэнке. Ветеринарная лечебница в Шелби. Десятки мест, где раньше спасали жизни.

— Запускаю дроны на разведку по всем точкам. Приоритет — поиск признаков функционирующего медицинского учреждения или присутствия персонала, — отчеканил Джинн.

Следующие несколько часов превратились в ад. Мы медленно двигались на север, а Джинн одного за другим вычеркивал варианты. Больница в Конраде — выгоревший остов. Клиника в Кат-Бэнке — разграблена, стены исписаны дикими символами, а на полу засохшая кровь. Мы смотрели на мир глазами дронов, и мир был мертв. Каждая новая неудача отдавалась глухим ударом в груди.

Диана почти не приходила в сознание. Она металась в бреду, что-то тихо бормотала. Я смачивал ей губы водой и менял повязки, понимая, что это лишь оттягивает неизбежное. Максим вел грузовик молча, сгорбившись над рулем. Я видел в зеркало его лицо — на нем было написано отчаяние. Это он настоял на том, чтобы попробовать поговорить с теми ублюдками. Его вина давила на него, и это было справедливо.

— Александр, — голос Джинна прозвучал как обычно, но в нем появилось что-то новое. Может, мне показалось. — Обнаружена аномалия. Пограничный переход Свифт-Каррент. Таможенная база США. На довоенных картах объект обозначен как 'U.S. Customs and Border Protection Port of Entry' с приписанным небольшим военным госпиталем для персонала.

— Что там? — спросил я, не особо надеясь на чудо.

— Дрон фиксирует признаки жизни. Периметр частично укреплен. На крыше госпиталя виден дым из трубы. Тепловизор показывает несколько человеческих силуэтов внутри здания. Электромагнитный фон в норме, что исключает работу мощных генераторов, но слабая активность есть.

На экране появилось изображение. Небольшой комплекс зданий, обнесенный забором. И тонкая струйка дыма, вьющаяся в серое небо.

Надежда.

Коварная и опасная штука.

— Максим, ты слышал? — вызвал я его по рации.

— Слышал, — его голос дрогнул. — Там могут быть врачи?

— А могут быть и каннибалы, — отрезал я. — Но выбора у нас нет. Идем туда. Готовься к худшему.

Наш анабазис на север превратился в лихорадочную гонку со смертью. Мы неслись к этой крохотной точке на карте, которая могла стать для Дианы спасением или для всех нас могилой. Удастся ли нам найти иголку в этом стоге гнилого сена, пока сепсис не сожрал Диану изнутри? Вопрос оставался открытым. И время работало против нас.