#Активация

Я свернул с шоссе на едва заметную грунтовку, уходящую в лес. Объедем этот участок I-15 по проселкам. Мы оставили позади и мертвых на дороге, и тех, кто был хуже мертвых. Впереди нас ждала Канада. И Эмили. И долгий, очень долгий путь домой. Я посмотрел на экран Джинна. На нем все еще была карта с красными зонами — местами, где выживаемость стремилась к нулю. Почти вся страна была одним сплошным красным пятном. И мы ехали прямо через его сердце.

***

Хронология Импульса и его последствия

НОВАЯ ХРОНОЛОГИЯ — 72 ЧАСА ДО / ПОСЛЕ

H–72 — H–4. Фаза «Тень над сетью»

— ИСЗ-группировка «Сфера» (официально — коммуникационная и IoT-сеть) к моменту активации насчитывает 312 спутников, из них 198 несут «Пижму-М».

— Россия маскирует присутствие боевых модулей под инфракоммуникационные платформы.

— «Сфера» много лет считается её нейтральной облачной альтернативой Starlink, спасением от сетевых перегрузок.

— Через систему «Сфера» к «Пижме-М» подключены:

+ правительственные терминалы,

+ военные базы,

+ гражданская электроника,

+ весь «умный дом» и «умный город»,

+ 98% автономных ИИ.

H: 00. Фаза «Горькое цветение»

— 198 спутников, находящихся в строго рассчитанных позициях по орбите, в течение 0,46 секунды активируют взрывные инициации излучателей «Пижма-М».

— В этот момент происходит сверхмощный когнитивный импульс, излучаемый через узконаправленные канализаторы прямо на целевые регионы.

— Удар сопровождается разрушением нейрокогнитивного баланса у биологических объектов, и когнитивной поломкой логических матриц у всех ИИ-совместимых микропроцессоров.

H+5 минут — H+2 часа

Фаза «Обнуление»

Человеческий эффект:

— 95% населения НАТО подвергнуто когнитивному поражению:

— Лёгкая форма: спутанность, амнезия, неспособность к анализу.

— Тяжёлая: полная утрата понимания цели и даже функции окружающих объектов.

Электронный эффект:

— Все ИИ-чипы с обучающими функциями (кои к 2040-м имели все типы микропроцессоров) деформированы на уровне логики компиляции.

— Погибают:

+ Сети энергосбережения.

+ Медицинские интерфейсы.

+ Автотранспорт, авиация, логистика.

+ Сама цифровая цивилизация.

— Никто не может отключить или перезагрузить компьютер.

— Все ОС считаются «живыми», но не отзываются.

— Интерфейсы молчат.

— Цифровая кома.

H+2 часа — H+12. Фаза «Безмолвная зима»

— В городах — электронная смерть.

— Лифты, тепловые пункты, водоснабжение — не работают.

— Никто не может включить свет.

— Даже экраны не гаснут — они просто больше ничего не показывают.

— Начинаются стихийные миграции «вслепую». Люди уходят из городов, не понимая — куда.

— Участились синдромы «вечной команды» — люди повторяют одни и те же движения, ожидая сигнала, который не приходит.

— Вдоль трасс — «тихие колонны», не разговаривающие между собой.

— Люди перестают понимать, как устроены вещи.

— Ребёнок берёт ложку — и не может вспомнить, что с ней делать.

— Полицейский — не может понять, зачем у него рация.

— Исчезла функция действия.

***

Первые сто километров пути прошли в гнетущей тишине, нарушаемой лишь рокотом дизеля и редкими, сухими докладами Джинна о чистоте горизонта. Монтана расстилалась перед нами бесконечным серым полотном под таким же серым небом. Пустота. Вот главное слово этого нового мира. Пустые дороги, пустые дома, пустые взгляды тех немногих, кого мы видели на обочинах. Они просто стояли и смотрели на нашу колонну, как коровы на проезжающий поезд. Ни интереса, ни угрозы. Просто живые статуи, у которых из головы вынули всё, кроме базовых инстинктов.

— Они не реагируют, — пробормотал Максим, не отрывая взгляда от планшета, куда транслировалось изображение с дрона. — Совершенно. Дрон висит в двадцати метрах над их головами, а им все равно. Это… неправильно.

— А что в этом мире 'правильно', Макс? — буркнул я, крепче сжимая руль. — То, что твой электронный дружок считает их просто 'неорганизованными группами'? Для него они не люди. Просто переменные в уравнении выживания.

Джинн тут же откликнулся из динамиков, ровным и холодным, как скальпель хирурга, голосом:

— Моя задача — обеспечить безопасность группы. Эмоциональная оценка поведения пораженных не входит в протокол. Их реакции непредсказуемы и представляют угрозу. Рекомендую поддерживать дистанцию не менее пятисот метров.

Максим хотел что-то возразить, но промолчал. Он тоже видел это. Группы по пять-десять человек, бродящие без цели по полям. Иногда они садились в круг и молчали часами. Иногда кто-то один вдруг начинал биться головой о столб, пока не падал замертво. Остальные не обращали на это никакого внимания. Мы видели женщину, которая методично разбирала кирпичную стену голыми руками, не обращая внимания на содранную в кровь кожу. Это было страшнее любой бойни. Это был конец разума.

Мы старались обходить их стороной.

К обеду мы наткнулись на первую серьезную проблему. Небольшой городок, через который пролегало шоссе I-15. Джинн заранее предупредил о скоплении брошенных машин на въезде. Мы свернули на проселочную дорогу, чтобы обойти его по краю. И там, среди аккуратных коттеджей с идеальными газонами, мы увидели их. Других. Они не бродили бесцельно. Они сидели на крыльце одного из домов, человек десять. И у них было оружие. Несколько охотничьих ружей, пара винтовок.

Они смотрели на нас.

И в их взглядах не было пустоты.

— Стоп, — скомандовал я по рации. Колонна замерла. — Джинн, анализ.

— Группа организована. Вооружены. Не проявляют явной агрессии, но отслеживают наше передвижение. Вероятность враждебных действий — шестьдесят три процента. Рекомендую немедленно покинуть эту зону, вернувшись на основное шоссе.

— Может, они нормальные? — с надеждой в голосе спросил Максим. — Может, им нужна помощь? Или они могут помочь нам.

— У них ружья, Макс, — отрезал я. — А у нас три машины, полные того, что им нужно для жизни. Бензин, еда, патроны. Это не встреча старых друзей. Это оценка обстановки. Они прикидывают, по зубам ли мы им.

Диана вышла в эфир из грузовика. Её голос был спокоен.

— Александр прав. Их поза расслаблена, но оружие в пределах досягаемости. Они ждут, кто сделает первый шаг. Уходим.