Страница 65 из 74
— Они хранятся семь суток, — пояснил Виктор Палыч. — Четверг был два дня назад. Всё должно сохраниться в лучшем виде. Я займусь этим после обеда. Если на записи будет человек в тёмно-синей куртке с логотипом «МагСервиса» — это уже не жалоба от соседки. Будет о чём приватно поговорить с МИББ. Может, струсят и согласятся замять эту историю. Нужно только аргументированно выстроить разговор. Со ссылками на статьи закона.
Я покивал.
— Юристу, разумеется, позвоню. Проконсультируюсь.
Виктор Палыч взял стакан с чаем, посмотрел на него и поставил обратно.
— Кузьмич как? — спросил он неожиданно.
— Кашляет, — признался я.
— Понимаю. — Виктор Палыч сочувственно вздохнул. — Домовые тоже болеют, только мы от вирусов, а они — от людского паскудства.
Он встал и, прощаясь, протянул мне руку.
Я пожал. И уже взялся за ручку двери, когда Виктор Палыч добавил:
— У тебя время до понедельника, может, чуть больше, чтобы собрать все улики. В субботу и воскресенье в МИББ отдыхают. Я вообще удивился, чего это они прислали тебе письмо в субботу. Видно, вчера какой-то нерасторопный сотрудник не успел его отослать. Но эти два дня они точно не будут тобой заниматься. Время у тебя есть. Не трать его понапрасну. И обязательно найди юриста — небольшие конторы, как и ты, не обращают внимания, выходной сейчас день или рабочий.
Я кивнул и пошёл в мастерскую.
Лена пришла ближе к обеду, когда я уже и с юристом созвонился, и Дениса отпустил.
Парень своё дело сделал, журнал отснял, а я запланировал после обеда встретиться с юристом. Проконсультироваться по поводу возможной видеозаписи с доказательствами. Смогу ли я ссылаться на неё в суде?
Дверь была не заперта, Лена постучала и тут же вошла.
Декабрьский воздух пробрался вместе с ней в дверной проём, принёс с собой запах холода и почему-то лаванды.
— Вот, — она протянула листок с адресом. — Заречная, семь, квартира четырнадцать. Знакомая подтвердила: он там живёт. И даже в последние три дня из дома почти не выходит. Легко будет его застать.
Я взял бумажку и несколько раз перечитал адрес, запоминая.
Лена не торопила.
Она прошла мимо меня, поставила термос на верстак, открутила крышку. Запахло супом и травками.
Лена налила суп в две миски, одну поставила передо мной, вторую пододвинула себе.
— Садись, — сказал я и поставил рядом с ней табуретку.
Мы помолчали, отдавая должное супу.
Это было хорошее молчание. Не то, которое нужно заполнять.
Доели суп, и я налил нам обоим чаю. Достал варенье, принесённое вчера бабой Нюрой. На этот раз из крыжовника.
— К Морозникову завтра пойду, — сказал я. — Сегодня ещё документы доделать надо и с юристом встретиться.
— Ага. — Лена отпила чай.
Мастерская молчала. Кузьмич исчез с полки, но из угла, где он любил прятаться, изредка слышался тихий шорох.
— Я принесла ещё кое-что, — сказала Лена. — На рынке у бабки Сычихи взяла. Говорит, от тоски домашнего духа — листья сушеницы болотной, немного ладана и щепоть пережженной соли. Нужно всё это прямо к лежанке Кузьмича положить, на сутки.
Она достала из кармана небольшой свёрток из тёмной бумаги.
— Кузьмич спит не на лежанке, — сказал я. — Он в углу прячется.
— Значит, в угол.
Я взял свёрток. Тихо обошёл верстак, присел на корточки. В темноте угла было что-то серое и тихое.
— Кузьмич, — позвал я негромко. — Тут от Лены тебе подарок. Положу рядом, ладно?
Кузьмич вздохнул, что я воспринял как разрешение, и положил свёрток у самой стены.
— Спасибо, — сказал я Лене.
— Не за что. — Она одним глотком допила чай. — Мне надо идти. Там у меня настойка доходит.
Она поднялась, застегнула пальто.
— Термос оставь у себя. Там ещё есть суп, обязательно поешь вечером.
Я хотел сказать что-то практичное — что зайду к ней завтра, после Морозникова. Но не сказал.
Лена вышла. Дверь закрылась за ней тихо, почти без щелчка. Словно Лена была невесомой, как декабрьский воздух.
Я долго стоял и смотрел в окно, как она идёт к своей аптеке. Лёгкая, светлая. Даже день казался уже не таким серым.
Потом помыл тарелки, сел за верстак и придвинул к себе стопку бумаг. Пора было дописывать письма. А потом — бегом к юристу.
Разговор с юристом ничего обнадёживающего не дал. Видеозапись, добытая незаконно, не могла служить доказательством.
А вот за копию журнала он меня похвалил. И за аккуратность, с которой я вёл дела. Сказал, что с этим точно можно идти в суд.
Мол, в журнале записаны все клиенты, и можно доказать, что жалобщица ничего у меня не ремонтировала, а значит, никакого веса её жалоба не имеет. Проверка, следовательно, была незаконной, а обнаруженный порошок — не расходник, а случайный артефакт. Ведь я не записал немаркированный порошок в журнал, не внёс в расходники.
Но чтобы подробнее разобраться в моём деле ему будет нужно…
И тут юрист назвал список документов, а потом сумму. И я понял, что юрист мне пока не по карману.
Рассчитался за консультацию, поблагодарил его и ушёл.
Придётся самому всё делать. Ладно, не привыкать.
Вернувшись, сел было за письмо в МИББ, но дело не шло. Вроде, понимал, что нужно писать, а слова не ложились и всё тут.
Я разобрал инструменты, навёл порядок в мастерской и уже решился было идти к Морозникову, раз не пишется, но тут завибрировал телефон.
Звонил Виктор Палыч.
— Достал записи с камер, — сказал он без предисловий. — Та, что на углу Садовой, захватывает часть вашего переулка.
— И?
— Он там есть. Идёт от твоей мастерской. Лица не видно, но куртка видна хорошо.
— Тёмно-синяя?
— Тёмно-синяя. И логотип на спине — во всю спину, светлый. Я такие куртки знаю. Это не нынешняя форма МИББ — они в прошлом году перешли на серо-зелёный. Но до этого носили именно такие. Старый образец. Теоретически такая куртка у кого угодно могла оказаться, это не доказательство, но…
— Но уже не мешает нам их подозревать.
— Именно. Пересылаю тебе файл.
Я поблагодарил и положил трубку.
На душе стало на капельку светлее. Хоть мы и не увидели лицо таинственного «посетителя», зато теперь можно было отбросить все сомнения в честности Семёна Аркадьевича.
Порошок подбросил незваный гость. Он раньше уже бывал в мастерской и был как-то связан с МИББ. Возможно, там и работал, а старую куртку надел для маскировки.