Страница 66 из 74
Воодушевившись немного успехом расследования, я снова открыл ноутбук. Нужно использовать хорошее настроение для неприятной работы.
Экран осветил верстак и бумаги.
Документ назывался «Жалоба в МинМаг на действия инспектора МИББ Горохова В. С.».
Я открыл его третий раз за день. Первые два раза написал по абзацу и закрыл.
Сейчас написал «На основании статьи…» — сверился с законом, вставил номер. Написал про уведомление, про возражение, которое мы подали накануне, до того, как отозвали лицензию.
Написал про незарегистрированный компонент, про то, что происхождение пакета не установлено и ни один документ не связывает его с мастерской.
Вышло неплохо: сухо, без лишних слов, без злости на бумаге — злость на бумаге всегда выглядит слабостью.
Потом я подумал, что мог бы поступить в юридический, были такие мысли… Тут меня осенило и я позвонил Пашке.
Павел Седов, с которым мы вместе учились в школе, всегда знал, что пойдёт в юристы. Теперь у него была небольшая контора и специализация по административным спорам с госорганами.
— О, Лёха? — удивился он. — Давно не виделись. Слушаю.
Я рассказал ему всё. Про пакет. Инспектора. Возражение. Камеры. Куртку старого образца.
Он слушал молча, изредка говоря «угу». Когда я закончил, помолчал секунды три.
— Тридцать рабочих дней — это совсем не много, ты понимаешь? — предупредил он.
— Понимаю.
— Если у них нет ничего, кроме пакета без маркировки, и ты успел подать возражение до официального уведомления о приостановке лицензии — это хорошая позиция. Шансы есть. Но нужны свидетели и происхождение пакета. И нужен свидетель принуждения к жалобе. Это был бы хороший козырь.
— Мне это всё рассказала сама жалобщица, Лариса Николаевна Тихомирова. Но я не уверен, что она готова свидетельствовать в суде.
— Я сам с ней поговорю. Запиши адрес моей электронки. Скинь всё, что есть: возражение, акт инспектора, запись с камер, показания свидетелей. Я посмотрю.
— Пашка, у меня пока нет денег на нормальную оплату твоей работы.
— Лёха, — перебил он меня, — не суетись раньше времени, ладно? Разберёмся. Жду документы.
Он положил трубку первым, я выдохнул и откинулся на спинку стула.
Потолок был тот же, что и всегда: в дальнем углу трещина, которую отец собирался заделать и не заделал, пятно от старой протечки в форме, которую я в детстве воображал страшной мордой…
А если не выйдет? Пашку вот ещё сейчас загружу?
Тридцать рабочих дней. Лицензия отозвана. Долг висит. Мастерская закрыта — это значит, ни заказов, ни денег.
Я успел выплатить чуть больше трети долга, но теперь всё снова повисло.
Дед работал в мастерской сорок лет. Он открыл мастерскую молодым человеком, а закрыл стариком. За это время через мастерскую прошли тысячи людей с тысячами сломанных вещей, и каждая была починена. Отец держался сколько мог. А я — два месяца. Всего лишь два месяца!
Может, просто не моё?
Я посидел ещё секунды две или три. Потом развернулся к ноутбуку. Переслал Пашке всё, что у меня было и с остервенением взялся за работу.
Написал, что инспектор Горохов В. С. Использовал фиктивную жалобу, нарушил процедуру идентификации изъятого материала. Я перечислил нарушения МИББ по пунктам, сформулировал требование: провести проверку правомерности действий инспектора, приостановить решение о приостановке лицензии до завершения расследования.
Прочитал ещё раз. Нажал «Отправить».
В углу экрана появилась маленькая строчка: «Доставлено. 21:47».
Я долго смотрел на неё. Потом закрыл крышку ноутбука.
Мастерская накрылась темнотой — только уличный фонарь цедил свет сквозь стекло, да тихо-тихо дышал Кузьмич.