Страница 17 из 74
Глава 5
Спать я ложился с мыслью, что проснусь и сразу побегу к Лене. Поправлю вывеску и, может быть, попью с хозяйкой вывески душистого чаю с травами.
Но мечтам не суждено было сбыться.
В дверь постучали ровно в семь тридцать. Требовательно так постучали, как стучат люди, которые привыкли, что им всегда открывают. И понятно, что это была не Лена.
Я ещё умывался и чистил зубы. Хорошо, что одеться успел. Делать нечего — пошёл открывать мастерскую.
На пороге стоял плотный мужик лет пятидесяти в тёмно-синей куртке с логотипом ЖЭКа на груди. На голове — форменная синяя кепка, тоже с логотипом. Под мышкой у мужика была зажата толстая папка.
Смотрел он на меня строго. Как человек, который нашёл нарушение ещё до того, как вошёл.
— Алексей Тихонов? — спросил мужик, не здороваясь, и представился: — Виктор Палыч Ершов. Жилищно-эксплуатационный комплекс, участок семь. — Он глянул поверх моего плеча, осматривая мастерскую. — «Мастерская Тихоновых», вы владелец?
— Да, я.
— Лицензия есть?
— Есть.
— Покажите.
— Проходите.
Он прошёл, не разуваясь. Огляделся с видом человека, который уже составляет на меня протокол. Взгляд его задержался сначала на диагностическим столе с убитым кристаллом, потом упал на верстак.
— Это что? — ткнул он пальцем в сторону утюга.
— Утюг советский, модель «Дружба», тысяча девятьсот восемьдесят третьего года выпуска, — пояснил я. — Ремонт по заказу.
— А разрешение на ремонт бытовой техники у вас есть?
— Входит в четвёртый класс. Сейчас покажу.
Я не торопился, много чести. Документы у меня в порядке, нечего тут пальцами тыкать.
Достал из ящика стола папку. Разложил бумаги по столу.
Лицензия IV класса, действующая, печать МинМага, срок до следующего октября.
Свидетельство о государственной регистрации ИП.
Уведомление о переоформлении на имя Тихонова А. С. с входящим номером и датой.
Страховой полис профессиональной ответственности.
— Переоформление в процессе, — сказал я. — Но текущая лицензия действует на физическое лицо, а не на юридическое. Основание — пункт четырнадцать-бис Административного регламента МинМага.
Виктор Палыч брезгливо взял лицензию двумя пальцами. Изучал её дольше, чем требовалось, чтобы прочитать. Потом так же придирчиво изучил свидетельство. Потом уведомление. Потом снова лицензию.
Я спокойно ждал, а вот Кузьмич, дремавший на верхней полке, сердито приоткрыл один глаз.
Глаз был строгим, немигающим и смотрел на гостя с тем выражением, с которым старый кот смотрит на соседского пса, зашедшего на чужой двор.
Виктор Палыч отложил мою лицензию и грозно нахмурился.
Искал зацепку и не нашёл. Это я видел так же ясно, как вижу, когда рунная цепь не хочет замыкаться и ток в ней гуляет туда-сюда
Виктор Палыч быстро сообразил, что его хмурый вид меня не пугает и погрустнел. Брезгливо отодвинул от себя бумаги, а я аккуратно собрал их в папку.
Он кашлянул в кулак.
— Ну, работайте, ладно. Посмотрим… — сказал он тоном человека, который обязательно отыщет, к чему придраться. — Учтите: нарекания от жильцов — это моя зона ответственности.
— Понимаю, — кивнул я с улыбкой.
Ответить же хотелось: «Ну что, съел, старый хрен?»
Он двинулся к выходу, и я уже начал было мысленно возвращался к походу в гости к соседке…
Но Виктор Палыч взялся за ручку двери, потянул и остановился.
Развернулся медленно. Взгляд его упал на стол с инструментами — на пенал с резцами, на кристаллы, на ряд щупов. Задержался на резце № 2, который я оставил на краю стола.
— Инструментики-то, — произнёс он с интонацией, которая мне не понравилась, — отцовские?
— Дедовские.
— Ага, дедовские, — повторил он, как будто именно этого и ждал. Достал из нагрудного кармана небольшой блокнот, раскрыл его. — Иван Семёнович Тихонов, правильно? Умер в две тысячи восемнадцатом. — Он помолчал. — А вы… Алексей… как вас по батюшке?
— Сергеевич.
— Алексей Сергеевич. — Он записал. — Вы в наследство-то ещё не вступили, правильно? По закону — шесть месяцев со дня смерти наследодателя. Дед умер в восемнадцатом. Отец — три месяца назад. Отец был промежуточным наследником?
— Именно так.
— Нарушение, Алексей Сергеевич! — Виктор Палыч троржестующе захлопнул блокнот. — Вы пользуетесь инструментами, которые вам юридически ещё не принадлежат. Это имущество, находящееся в стадии наследственного дела. Я пришлю комиссию. Составим акт.
Он улыбнулся как человек, который всё-таки нашёл то, за чем пришёл. И неспеша удалился.
Я стоял посреди мастерской и смотрел на резец. Старый, с потемневшей ручкой из берёзы.
Юридически он мне не принадлежит ещё три месяца…
Стоп, а долг из ММБ мне тогда почему прислали «с момента уведомления»? Я же в наследство ещё не вступил, а значит — не шесть месяцев, а минимум девять! Да и то — если подсуетятся ещё раз мне документы прислать. В день вступления в наследство!
Я улыбнулся — а Ершов-то хотел меня уличить и наказать, а сам пользу принёс.
Как быть с инструментом — придумаю, но девять месяцев — это уже не шесть.
Посмотрел на полку, где домовой делал вид, что спит.
— Кузьмич, — спросил я. — Ты знал?
Молчание.
— Кузьмич⁈
— Чего шумишь, — отозвался он, не открывая глаз. — Говорит, говорит… Думай, что делать.
Я не стал отвечать домовому, раз сердится. Ладно, сам разберусь, без его помощи.
Спрятать бы куда-то часть инструментов, но куда? А если начнут придираться, что я и помещением не могу пока пользоваться?
Виктор Палыч Ершов вернулся совершенно неожиданно. Примерно через час, когда я ещё метался по мастерской, прикидывая, что и куда убрать с глаз подальше.
Я и не думал, что это может быть он. Колокольчик над дверью звякнул робко и виновато, и я решил, что это — новый заказчик.
Виктор Палыч явился уже без папки и без блокнота. Без официальной куртки с логотипом. Видимо, дошёл до своей конторы, разделся, и тут у него что-то стряслось.
Теперь передо мной стоял очень взволнованный немолодой мужчина в клетчатой фланелевой рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей.
Кепку он мял в руках.
— Тут такое дело, — сказал он нерешительно. — Не по службе. То есть по службе, но… — Виктор Палыч запнулся и переложил кепку в другую руку. — В общем, не официально.
— Слушаю, — насторожился я. — Случилось, что ли, чего?