Страница 21 из 35
11. Режим капитана включен
Лера проснулась на рассвете с единственной, кристально чёткой мыслью: «Я обязана с ним объясниться». Она не представляла, какие слова подберет, не знала, как вынесет его ледяной взгляд. Но малодушно смолчать и оставить всё в таком виде после того, как он держал её за руку и признавался в своем одиночестве, она просто не имела права.
Она быстро натянула привычные джинсы и тот самый старый синий свитер. Никакого макияжа, никаких духов. Настоящая, смытая до основания Лера. Настало время полной капитуляции и абсолютной честности.
Едва она перешагнула порог каюты, как кожей ощутила удушливые волны чужого внимания. Две пожилые пассажирки у окна мгновенно оборвали шушуканье и уставились на неё со смесью осуждения и любопытства. Мужчина с газетой демонстративно проводил её долгим взглядом. Сплетня разлетелась по закрытому судну со скоростью лесного пожара. Весь теплоход теперь смаковал историю о «коварной разведёнке», которая крутит хвостом перед командиром, дабы уязвить бывшего супруга.
Лера до боли сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. «Дыши глубоко. Не смей ломаться, — приказала она себе. — Главное — поговорить с Борисом. Мнение этой толпы тебя не касается».
Она поднялась на шлюпочную палубу. Дверь каюты капитана оказалась заперта. Она негромко постучала — тишина. Постучала настойчивее — ни звука в ответ.
— Бесполезно, он на вахте, на мостике, — раздался сзади хриплый голос.
Лера обернулась. Старпом Петрович — пятидесятилетний мужчина с обветренным лицом и усталыми глазами — смотрел на неё спокойно, без тени злорадства или упрёка. Просто выдал сухую сводку.
— Благодарю, — кивнула Лера и направилась к святая святых судна.
Она обнаружила Бориса на крыле ходового мостика. Он замер у самого леера, устремив неподвижный взгляд на свинцовую гладь реки. Форменный китель сидел на нём безупречно, фуражка была строго надвинута на лоб, руки заведены за спину. Армейская, безукоризненная выправка. Настоящий железный командир.
Лера несмело остановилась в паре шагов от него. Сердце колотилось так бешено, что мешало дышать.
— Борис… — тихо позвала она.
Он неторопливо развернулся всем корпусом. Его лицо напоминало искусно высеченную из камня скульптуру. Глаза смотрели на неё с полярным, арктическим холодом — так смотрят на незначительный плавучий мусор за бортом. Он видел её, но ментально находился за тысячи километров отсюда.
— Доброе утро, Валерия Владимировна, — ровно произнёс он.
Лера внутренне содрогнулась от этого официального тона. Он никогда не обращался к ней по отчеству. Ни разу.
— Борис, я пришла…
— Как проходит ваш круиз? — безжалостно перебил он её, и его голос звучал так, словно он зачитывал пункты устава. — Всё ли вас устраивает в условиях размещения? Если возникли претензии к качеству питания или действиям персонала, незамедлительно обратитесь к старпому. Он уполномочен решать любые бытовые инциденты пассажиров.
Он снова перевёл взгляд мимо её плеча — на скалистый берег, на кружащих птиц, на горизонт. Куда угодно, только бы не смотреть на неё.
— Борис, умоляю, прекрати, — Лера сделала отчаянный шаг вперед, сокращая дистанцию. — Выслушай меня. Всего две минуты.
— Я внимательно слушаю вас, Валерия Владимировна, — он слегка наклонил голову, приняв позу топ-менеджера, принимающего жалобу клиента.
У Леры закружилась голова, палуба под ногами опасно качнулась. Эта вежливая, ледяная субординация ранила глубже, чем если бы он кричал, топал ногами или обвинял её во всех смертных грехах. Он просто хладнокровно стёр её из своей реальности. Аннулировал всё, что было.
— Борис, прости меня, — горячо, глотая слова, заговорила она. — Прости, что трусливо промолчала про Антона. Я жутко испугалась… Испугалась, что в твоих глазах буду выглядеть жалкой неудачницей с разбитой жизнью. Что ты решишь, будто я преследую бывшего мужа. Но это не так, клянусь! Я поехала одна, ради себя. И ты… наши встречи не были инструментом мести. Всё было по-настоящему. Для меня — точно.
Она умолкла, прерывисто дыша. Капитан молчал. Секунды тянулись, как густой мазут.
— Валерия Владимировна, — наконец подал голос Борис, и в его интонациях сквозила безжалостная сталь. — Вам абсолютно не за что передо мной извиняться. Вы — клиент нашей судоходной компании. Вы полностью оплатили тур и вольны распоряжаться своим досугом так, как посчитаете нужным. Выяснять отношения с бывшим супругом, заводить новые знакомства — это исключительно ваша приватная территория. Моя прямая обязанность — доставить вас и остальных пассажиров в порт Красноярска в целости и сохранности. Я просто на мгновение забыл, что на борту женщины любят разыгрывать свои сложные шахматные партии. Досадная ошибка навигации с моей стороны. Обещаю, курс скорректирован, больше это не повторится. Всего вам доброго.
Внутри у Леры словно оборвался важный несущий трос.
— Я не играла с тобой, — едва слышно прошептала она онемевшими губами.
— Хорошего дня, Валерия Владимировна.
Он круто развернулся на каблуках и ушёл вглубь штурманской рубки. Не убегал, не спешил. Шёл твердо, как хозяин положения, для которого инцидент исчерпан. Словно они не сидели накануне у свечей, словно он не сжимал её ладонь и не признавался, что с ней чувствует себя живым.
Лера осталась стоять у леера в полном одиночестве. Резкий речной ветер нещадно трепал её волосы, выбивая пряди на лицо. Где-то надрывно кричали чайки. К горлу подкатил тяжелый, горький ком, но она сцепила зубы. Не здесь. Она не доставит зевакам удовольствия созерцать её слезы.
— Что ж, всё верно, — прошептала она в пенный след за кормой. — Я обычный пассажир. А он — капитан. И между нами ничего быть не может.
Она спустилась в каюту, закрыла замок и не выходила наружу до поздних сумерек.
Антон подкараулил её у самой двери, когда она на секунду высунулась за кипятком.
— Лера, — он выглядел помятым и искренне растерянным. — Я правда хочу извиниться за выходку Алисы. Она перегнула палку, я не должен был позволить…
— Избавь меня от своих комментариев, — глухо перебила его Лера. — Я не имею ни малейшего желания разговаривать ни с ней, ни с тобой.
— Но я ведь просто хочу как лучше!..