Страница 176 из 183
Ладонь землянки легла на холодный мрамор. Климат-контролер создавал на поверхности кожи «прослойку Максвелла», и Иржичкова не ощущала царящей вокруг стужи, но коснувшись камня, кипер на мгновение нарушила силовой покров, и ее пробрало даже сквозь перчатку.
— Уххх!.. — выдохнула она, отдернув руку.
— Здравствуй, Тара, — раздался мягкий голос. — Сегодня тебя ждет удивительное приключение, полное неожиданных находок, таинственных закоулков, веселых испытаний и любопытных секретиков. Оно начнется в пирамиде — беги туда скорее и скажи: «Хочу играть». Но только если ты уже умылась и позавтракала.
Земляне и серранка несколько секунд стояли в изумлении. Иржичкова хлопала глазами, глядя на свою ладонь.
— Кто такая Тара? — спросила Стувейра.
— Дочь… внучка… племянница… — медленно ответил Троост. — Кажется, мы случайно наткнулись на… скрипт.
— Ой, как это интересно… — протянула Иржичкова, все еще глядя на свою ладонь.
— Почему среагировало на нее? — спросила Стувейра.
— Мы тоже гоминиды, — сказал Троост. — Наши ладони той же формы, а по росту Богуслава должна быть как раз как ребенок титана.
— Значит, тут нет сложной системы идентификации, — произнесла Стувейра. — Механизм рассчитан просто на ладонь нужного размера… и без чешуи.
Конечно, после такого не могло быть и речи, чтобы прерваться на полпути. Флаер поднялся в воздух и понесся к Великой Пирамиде. По пути только сделали крюк и выгрузили пойманного вохвато. Он все равно спит и вряд ли ему будет интересно.
— Занятно, что он сказал «беги», — задумчиво произнес Троост, глядя на приближающуюся горную цепь. — Белая Колонна и Великая Пирамида в разных полушариях, между ними шесть тысяч километров. Предполагалось, что девочка буквально пробежит это расстояние?
Они летели на среднем флаере. Тот шел не так быстро, как легкий, но все же развивал три тысячи километров и донес землян и серранку до цели меньше чем за три часа. Однако где флаер — и где живое существо. Даже Барику ас-Сари понадобилось бы четверо суток на такую дистанцию, а тут ребенок.
— Видимо, так, — произнесла Стувейра, ведя флаер на посадку. — Видимо, для них это норма.
В этом часовом поясе была уже ночь. И однако они застали в Великой Пирамиде Мыслящего Остоксеко. Престарелый серран стоял у пульта управления, нажимал разные символы, нервно постукивал когтями и время от времени произносил обрывочные слова. Троост собирался его окликнуть, но тут великий ученый взревел, пнул белый постамент и возопил, потрясая руками:
— Ответь мне, яйцо ратуммо!.. Скажи хоть слово! Я старый, я хочу найти хоть что-то, пока жив!
Троост негромко кашлянул. Остоксеко резко повернулся, и полы его одеяния взметнулись. Чешуйчатые губы изогнулись в подобии улыбки, но Троост уже знал, что у серранов это означает крайнюю степень гнева.
— Извини, что отвлекаю, — негромко произнес он. — Возможно, стоило погромче хлопнуть дверью, но ее здесь нет.
— Что? — сухо бросил Остоксеко.
— Мы кое-что нашли, — спокойно произнес зверолов. — Кодовую фразу, которая запустит… мы пока не знаем, что именно.
— Покажи, — потребовал Остоксеко.
— Не ожидай слишком многого, — предупредил Троост. — Возможно, это просто открытка от отца.
— Чьего отца?.. Гединея?..
Троост не стал отвечать. Только посмотрел на Иржичкову, и та открыла было рот, но тут же повернулась к капитану и с беспокойством спросила:
— А если нас телепортирует куда-нибудь в космос?
— Одну минуту мы проживем, скафандры успеют включиться, — ответил Троост. — Но я сомневаюсь, что сюрприз состоит в этом.
— Давай я, — нетерпеливо произнесла Стувейра. — Хочу играть.
Великая Пирамида ожила мгновенно. Пол засветился, и на нем проступили символы языка титанов. Всего одно короткое слово: «СТАРТ».
— Что это?.. — спросил Остоксеко.
— Не знаю, — ответила Стувейра. — Троост, что это?
Зверолов погладил бороду и осторожно подошел к символам. При его приближении те замерцали, а когда он на них встал — засветились сильнее.
Но больше ничего не случилось.
— Вероятно, тут нужно сделать что-то очевидное… для титана, — медленно произнес Троост. — Как для нас — нажать кнопку. Но…
Он поднял ногу и притопнул. Символы снова на мгновение вспыхнули сильнее.
— Прыгнуть! — воскликнула Стувейра. — Прыгнуть! Это испытание, как в реалити-шоу!
Это была ее стихия. Серраны очень любят реалити-шоу, и Стувейра дир Тессарра участвовала во многих из них, самых разных. Сейчас она с разбега впечаталась ногами в пол — и символы засветились совсем ярко… но, кажется, все еще недостаточно.
— Прибавим веса, — сказал Троост, сверкая глазами.
Он переключил ИГ-пояс на десять процентов, подпрыгнул, взлетев к потолку воздушным шаром — и резко переключил на триста пятьдесят процентов. Полтонны живого веса обрушились на пол, минерализованные кости едва выдержали удар — но теперь силы хватило. Символы вспыхнули так, что стало больно глазам… и всё в зале управления телепортировалось в другое место.
Буквально всё. Троост, Стувейра, Иржичкова, Остоксеко. Несколько серранских приборов. Столик с забытой на нем чашкой. Этот в момент переноса опрокинулся, оказавшись на неровной земле, и по траве разлился элитный солнцекров — серранское вино из тростникового сока.
— Хорошо, это что-то, — произнес Остоксеко, озираясь. — А как вы узнали эту фразу?
Стувейра вкратце изложила события последних часов, и археолог с любопытством посмотрел на Иржичкову. Он коснулся своей инфотиары, посмотрел на небо… и изумленно застыл.
— А ведь это Маддон, — произнес он.
— Да, он, — сказал Троост, тоже глядя на зеленоватый шар в темно-синем небе. — Значит… мы на одной из его лун.
Иржичкова и Стувейра завертели головами. Их перенесло не к какому-то монументу, вокруг был зеленый луг, неподалеку начинался лес, а с другой стороны протекала река. Повсюду росли яркие цветы, в воздухе летали птицы и крохотные крылатые ящерки.
— Помнишь Тахор, Тара? — донесся откуда-то мягкий голос. — Это его маленькая копия. И здесь припрятано много-много… — тон стал заговорщицким, — … секретиков.
Больше он ничего не сказал. Но пришельцы все равно пришли в воодушевление, особенно Остоксеко.