Страница 175 из 183
Мыслящий Остоксеко тоже об этом подумал. Он упорно искал в воспоминаниях Гединея эпизоды с Великой Пирамидой. Хоть один, хоть разик, хоть мельком. Она выбивалась из общей картины, и серранский ученый хотел выяснить, для чего она предназначалась.
Не только же для того, чтобы телепортировать гостей прямо к «фотоальбому».
В самой Великой Пирамиде археолог тоже проводил уйму времени. Он пытался разговорить слепок памяти ушедшего титана, но тот, кажется, посчитал свою задачу выполненной и больше не откликался. Не отвечал на вопросы, не реагировал ни на какие действия.
Только телепортировал. Это он делал по первой просьбе, причем к любому из монументов, а не только «городу». Словно и правда превратился в обычную порт-кабину.
Возникало ощущение, будто это место терпеливо ждало, когда незваные гости наконец-то отбудут. Но старый серран не сдавался. Его сотрудники и роботы прочесали каждый камень построек и инсталляций.
К сожалению, механизмы проглядывать воспоминания не могли, требовались живые разумы, но Остоксеко задействовал всех своих подчиненных и охотно принимал помощь землян, поскольку это были дополнительные пары глаз.
И однако того, чего хотел, он найти не мог.
Так минуло два месяца — и Троост решил сворачивать экспедицию. Биокупол был заполнен на девяносто пять процентов, и не было причин оттягивать отлет. Троост медлил, ему почему-то не хотелось покидать Маддон, который будто что-то недорассказал ему, но у него были свои задачи и свои обязательства. Почти две тысячи пойманных животных ютились в относительно тесных вольерах, ожидая, когда их доставят в комфортные условия.
— Еще три дня, — сказал Троост 16.08.78, в 14:58 UT, когда они везли к кораблю пойманного вохвато. — Сегодня среда — на субботу я назначил отлет. Ты с нами?
— Уже пора, — произнесла серранка. — Понятно. Я с вами. Но тогда мне надо поспешить с отчетом.
— А я свой даже не начинал, — улыбнулся Троост. — Ничего, у меня будет целый месяц.
— Жалко будет с тобой расставаться, — сказала Иржичкова Стувейре. — Мы к тебе привыкли.
— Мне тоже жалко, — коротко ответила серранка. — Это были интересные пять лет.
— Еще и Гедре переходит в стационар… — вздохнула Иржичкова. — Опять только мы и Таркас, а, шеф?
Троост усмехнулся. У Иржичковой сегодня свободный день, и она напросилась на охоту — хотела побывать на полюсе Маддона, пополнить сразу три географических достижения. Она на каждой планете улучает время, чтобы отметиться в каком-нибудь особенно редком местечке.
А уж на Маддоне любая область — редкая.
Троост посмотрел в небо, усеянное мерцающими лунами. Еще никогда он не забирался настолько далеко. Сто восемьдесят девять световых лет от Земли, почти вдвое дальше Новой Вестфалии.
Они с Иржичковой очень-очень далеко от дома. Стувейра ближе, до Осора отсюда всего девяносто световых лет, но и это гигантское расстояние.
Интересно, как это ощущают титаны? Годами не видеть близких, не пожимать рук, ни с кем не разговаривать…
— По правому борту Белая Колонна, — с надеждой произнесла Иржичкова, высунувшись из флаера. — Может, залетим?
— Я не возражаю, — коротко ответила Стувейра. — Но как скажет капитан.
Троост повернулся к сидящему в силовом пузыре зверю, похожему на огромный грецкий орех с торчащими из него перьями. Вохвато — обитатель полярных областей, половину года он проводит в спячке, прямо сейчас мало отличается от камня и вряд ли заметит, если они задержатся на часок-другой.
А Троосту тоже хотелось взглянуть на Белую Колонну.
На Маддоне хватает монументов и кроме Великой Пирамиды и «города титанов». Отдельно стоящие обелиски, статуи, так называемая Гигантская Стена и другие постройки неизвестного предназначения. Расшифровав язык титанов, Остоксеко облетел их все, и к каждому пробовал обращаться, каждому называл имя хозяина планеты — но впустую.
Одни молчали, как обычные куски камня. Другие реагировали, но непонятно — ничего не показывали, а просто… что-то делали. Один истукан чуть не убил Остоксеко — так резко вокруг повысилась температура.
Возможно, им уже недоставало гостевого допуска, требовалась идентификация личности. Возможно, требовалось отдавать более конкретные команды, и пришельцы были в положении дикаря, который пытается колоть бластером орехи. Остоксеко не сомневался, что найдет разгадку, сколько бы времени это ни заняло.
Белой Колонне он посвятил меньше всего времени, пожалуй. Она стоит в полярной области, а серраны не любят низкие температуры. Конечно, они тоже используют климат-контролеры, но все равно при выборе между Арктикой и Амазонией серран всегда выберет Амазонию.
Тем более, что в северном полушарии Маддона сейчас зима. За бортом минус сорок семь, большая часть живности спит или откочевала южнее, и только безразличные ко всему рохуфо спокойно дрейфуют и в этом морозном воздухе.
Жаль, на Венеру этих существ не отвезешь, рохуфо не уступают в размерах «Нимроду».
Флаер опустился в сотне метров от Белой Колонны. Силовой колпак отключился, и звероловы вышли на ледяное поле. Впереди возвышался покрытый резьбой обелиск, похожий на воткнутую в землю иглу метровой толщины и стометровой высоты. Серраны изучали его много лет, но в конце концов пришли к выводу, что это просто кусок камня необычной формы. Очень тонкий, удивительно прочный и невероятно высокий.
— Чудной он был, — сказала Стувейра. — Понаставил везде каких-то глыб, а мы теперь разбирайся, что это.
— А ты бы сама что построила, будь у тебя его возможности? — спросил Троост.
— Не знаю. Но ты бы наверняка построил зоопарк размером с планету.
— Возможно, — кивнул Троост, помедлив. — Это был бы прекрасный зоопарк. Я бы терраформировал планету так, чтобы разделить ее на природные зоны, и каждую приблизил бы к условиям конкретной планеты… лучше всего в форме гексов… северное полушарие предоставил бы углеводородным жизнеформам, близким к земным, а южное — креймниорганическим и сильно отличающимся углеводородным…
— Я говорила с сарказмом, — произнесла Стувейра. — А ты начал отвечать серьезно. Но спасибо, что поделился своей мечтой.
— Думаю, у Гединея тоже такая была, — задумчиво сказала Иржичкова. — Только мы пока не понимаем, в чем она заключалась. Возможно, ему просто нравилось строить…