Страница 104 из 183
Я сказал им то самое, что сейчас рассказываю вам. Потом ответил на еще несколько вопросов: что я об этом думаю, была ли эта «перемена» единственной, говорил ли я об этом еще кому-нибудь.
На последний вопрос я честно ответил «нет», и они сказали, что на этом все. Со мной попрощались, и я уже вздохнул с облегчением, решив, что меня покинут и я буду спокойно жить дальше, но тут один из них достал… предмет.
Я сразу понял, что это оружие, хотя прежде ничего подобного не видел.
Не знаю, как я сумел решиться на то, что сделал дальше. Я никогда не был храбрецом. Но, возможно, именно в этом дело — я вдруг предельно ясно осознал, что сейчас умру, и страх смерти придал мне сил.
Я резко пригнулся и бросился на врача с оружием. Боднул его головой, что есть силы — прямо в живот, в область несмыкания лепестков. Он явно не ожидал сопротивления, потому что потерял равновесие и упал, а оружие отлетело в сторону. Второй врач закричал, замахнулся на меня, но я проскочил мимо и уже несся к лифту…
…Я передумал в последний момент. Врачи-охранители пробыли у меня недолго, но все же какое-то время прошло. Каковы шансы, что лифтом никто не успел воспользоваться, и он все еще на моем этаже?
Невысокие, решил я, распахнув дверь на техническую лестницу.
За мной уже гнались. Я слышал топот ног. Потом раздался странный звук, и четыре ступени впереди просто исчезли! Я рухнул в этот проем и полетел вниз, но, к счастью, ничего не сломал, хотя и ужасно ушибся.
Страх придал мне сил, а сделав дыру в лестнице, мои преследователи сами себе создали проблемы. Они задержались там, а я тем временем пробежал несколько этажей и сильно от них оторвался.
Мне повезло. Я оказался в станционной камере как раз когда она сомкнулась с поездом метро. Я вбежал внутрь, двери закрылись — и мои преследователи остались далеко позади.
Поезд был тот же самый, на котором я в рабочие дни езжу в центр. Через мой спальник ходят только два маршрута. Я ехал в привычном направлении, смотрел в окно и думал, что делать дальше. Я оказался в незавидном положении, поскольку сбежать-то я сбежал, но лишился дома и понятия не имел, куда податься. За мной охотятся не какие-нибудь преступники, а как раз охрана правопорядка, причем меня хотят убить.
Помимо воли я влез во что-то, с чем не хотел иметь ничего общего.
Следующие несколько часов я провел в какой-то прострации. Я добрался до Корпуса, а там бестолково шарахался по общественным местам, бродил по магазинам, катался на метро, дважды перекусывал — самой дешевой пищей, поскольку я выбежал в домашней одежде и с собой у меня было всего несколько монет. Чип оплаты остался в другом костюме, да и не решился бы я его использовать, наверное.
Хорошо еще, что метро Корпуса относится к социальным услугам и работает бесплатно.
Но где мне провести ночь и что я буду есть уже завтра, я не имел представления.
Ладно, допустим, я переночую на скамье в парке или каком-нибудь техническом тоннеле. Потерпеть без еды пару дней возможно, а потом… что потом?
Солнце уже коснулось горизонта, приближалась ночь, на улицах стали загораться фонари. Я брел, куда глаза глядят, пытался придумать хоть какой-нибудь план действий, но я, честно говоря, никогда не был кем-то особенным и не отличался сообразительностью. Я всю жизнь был самым заурядным членом общества и оказавшись в настолько нетипичной ситуации, совсем растерялся.
А потом я заметил объявление. Большое, пестрое и очень странное. Оно висело… в воздухе. Прямо посреди ничего, словно приклеенное к невидимой стене. И на нем было написано: «Если ты это видишь, приходи на улицу Волдырщиков, 147».
Я несколько минут стоял на обочине и наблюдал за запоздалыми прохожими. Они не могли не видеть это объявление. Один особенно высокий мужчина почти задел его макушкой. Но они не обращали на него внимания, хотя любой нормальный человек непременно бы обратил.
Значит, они его не видят. Значит, странности продолжаются.
В другое время я бы еще поразмыслил, стоит ли следовать совету какой-то аномалии. Но сейчас мое положение вряд ли что-то могло ухудшить, так что я спустился в метро и в последний раз за сегодня поехал в вагоне — но теперь не вслепую.
Улица Волдырщиков находилась на окраине Корпуса, где-то на границе между спальным районом и промышленной зоной. Предвидя ваши вопросы — нет, я не знаю, кто такие «волдырщики», и меня самого это слово вводит в замешательство. Предполагаю, что некая старинная профессия, но вряд ли я смогу предположить, какая именно, тем более, что мне даже неизвестно, как ваши переводчики перевели это слово.
Я волновался насчет того, куда идти, когда я доберусь до дома 147. Но оказалось, что вариантов особо и нет, потому что дом 147 оказался заброшенным, с двумя этажами, заколоченными окнами и всего одной дверью. Судя по виду, когда-то это было рабочее общежитие, но сейчас — просто развалина, ожидающая сноса. Весь этот район выглядел так, словно его вот-вот снесут.
И на единственной двери тоже висело объявление. Немного другое: «Если ты это видишь, заходи внутрь и иди в номер 222».
Было страшно. Но я взялся за ручку, повернул ее — и казавшаяся запертой дверь отворилась. Я оказался в темном фойе, сбоку угадывались очертания стойки консьержа, а за тремя короткими ступенями начинался коридор с пронумерованными дверями.
Номер 222 был на втором этаже. Скрипучая дверь оказалась не заперта — я просто толкнул ее и оказался в крохотной комнатенке с двумя старыми продавленными кроватями и письменным столом. Мебель и обстановка в целом выглядели ужасно древними, с периода Ранней Техники, если даже не Паровых Гигантов.
А на столе… на столе стоял некий прибор.
Просто треугольный ящичек, похожий на дисплей арифмометра без экрана. Две кнопки, красная и зеленая. И табличка: «Нажми зеленую кнопку, чтобы все забыть и вернуться к прежней жизни. Нажми красную кнопку, чтобы узнать правду и выйти».
Я очень долго сидел там, в пустой темной комнате, на древней продавленной кровати. Это все было чересчур для одного дня.
Все забыть и вернуться к прежней жизни?.. Этого хотелось, не скрою, но что забывать-то? Что такого особенного я узнал? Я по-прежнему не имел понятия, что со мной случилось.
Узнать правду?.. Тоже хотелось. Нестерпимо хотелось, хотя я никогда и не считал себя любопытным человеком. Только что подразумевается под «правдой», а особенно под «выйти»? Что если эта штука меня просто убьет?