Зверолов. Том 2

…Извините. Я понимаю, что и это к делу не относится. Мне трудно сосредоточиться, и я перескакиваю с одного на другое. Извините еще раз, я постараюсь говорить только по делу.

Наша старшая бухгалтер сказала, что я допустил ошибку в утренних расчетах, и велела все перепроверить. У нее была такая неприятная черта — если она замечала, что я ошибся, то не говорила, где именно, что помогло бы сэкономить время, а заставляла все пересчитывать. Возможно, она придиралась ко мне из-за того, что я игнорировал ее намеки… так вот, она подала мне бумаги с расчетами, когда вдруг случилось… это.

Я не знаю, что это было. Что-то странное. Вся вселенная как будто моргнула. Извините за поэтическую вольность, но ей словно попала в глаз песчинка, она проморгалась… и фокус взгляда чуть-чуть сместился.

Я это заметил. Потом я узнал, что я был единственным, кто это заметил. Единственным, хотя как раз меня изменения и не затронули. Или, возможно, все-таки затронули, но именно их я не заметил, поскольку это были изменения во мне самом и теперь мне кажется, что я всегда был именно таким.

Во всяком случае, помню, что я взглянул тогда на нашу старшую бухгалтер и подумал, что сегодня она необычайно хорошо выглядит. Словно помолодела на несколько оборотов и похудела на столько же стандарт-единиц массы. Но вслух я этого не сказал, а только забрал бумаги и стал искать ошибку.

Потом я увидел, что это не те бумаги. Я видел эти расчеты впервые в жизни. Но при этом сделаны они были явно моей рукой, я узнал свой почерк и характерные завитушки на аналогово-чернильном вензеле.

Я не мог понять, что происходит, но сначала заподозрил, что проблема во мне. Что у меня проблемы с памятью. Возможно, психикой. Понимаете, это же не просто запамятовать какую-то мелочь вроде того, что ел вчера на обед. Наша старшая бухгалтер утверждала, что эти расчеты были сделаны сегодня утром, а я твердо помнил, какие именно расчеты делал сегодня утром, и это определенно были не они. Даже если бы она перепутала и принесла мне вчерашние или позавчерашние — я бы все равно их узнал.

А я их не узнаю. Значит, либо у меня что-то с головой, либо кто-то решил меня разыграть, изумительно точно подделав мой почерк и вензель. Второй вариант был предпочтительнее, но в него слабо верилось, поскольку среди всех моих коллег к шуткам склонен только не поддается транскрипции, а вершина его юмора — сказать, что ты наступил на фекалию отсутствует в словаре, и самому же первым над этим рассмеяться.

Так что я просто молча просмотрел расчеты, быстро нашел ошибку, исправил ее и лично отнес бумаги нашей старшей бухгалтеру. И на этом все закончилось… как могло показаться.

Ничего не закончилось. Вернувшись домой, я обнаружил, что защитная ширма в окне изменила цвет. Я клянусь всеми светилами, что раньше она была лиловой — а теперь стала зеленой. И я по-прежнему не верил в шутника, который в мое отсутствие забрался ко мне в квартиру, вырезал одну ширму из пазов и вставил другую.

Какое объяснение можно придумать подобным вещам?

Я начал с того, что обыскал свою квартиру, ища другие изменения. И я нашел их, хотя и все очень мелкие, а некоторые вполне объяснялись просто несовершенством моей памяти.

Вот, например, ножницы для стрижки скорлупных ресничек лежат не на третьей полке, а на четвертой. Обычно я кладу их на третью, но мог случайно положить и на четвертую, в этом нет ничего подозрительного.

Или чашка с бодрящим настоем. Я был уверен, что выпил его перед уходом на работу, а чашку вымыл. И однако она стояла на столе, полная — но опять же, я мог и забыть его выпить, хотя обычно не забываю.

Или плакат с не поддается транскрипции. У нее всегда были сильно раздутые вителлярные депо, но мне показалось, что они стали еще больше. Возможно, дело все еще в том, что у меня давно не было девушки.

Но шторы точно изменили цвет. Такую вещь я не мог забыть или перепутать, я живу в этой квартире пятый оборот, и все это время тут были одни и те же шторы. И прежде тут были они же, до меня квартира принадлежала моему отсутствует в словаре, и я не раз бывал у него в гостях.

С этим я и лег спать. Немного позже обычного, но в этом не было ничего страшного, следующий день выпадал на выходной, так что мне некуда было спешить.

И я навестил нескольких знакомых. Людей, чьи квартиры более или менее хорошо знал. Среди них был мой школьный товарищ, мой дипломный куратор, моя бывшая девушка и мой вышестоящий отсутствует в словаре. Для каждого из них я придумал повод зайти в гости и постарался высмотреть, изменилось ли что-нибудь в их жилищах.

Изменилось, конечно, но в данном случае я не мог сказать, было ли это по той же причине, что и у меня, или они сами что-то у себя поменяли, переставили мебель или заменили какую-то технику. Ну вот у бывшей девушки оказались новые обои, но если бы я об этом упомянул, а дело было бы в аномалии, то мог случиться скандал на тему «ты всегда был настолько ко всему равнодушен, что даже не замечал, какие у меня обои». Это может показаться пустяком, и сейчас мне это именно пустяком и кажется, но тогда я придавал этому больше значения.

Но хватит об этом. Скажу только, что я никак не мог успокоиться, и еще много дней пытался выяснить, что это было, что за странность приключилась со вселенной или мной. И, возможно, был не очень осторожен, потому что в один прекрасный день, когда у меня снова был выходной, в дверь постучали.

Открыв, я увидел двух человек, очень похожих, в одежде врачей-охранителей. У меня упало сердце — я понял, что кто-то донес, и теперь меня подозревают в сумасшествии. Однако была еще надежда убедить их, что это ошибка, что доносчик просто неверно что-то понял, так что я пригласил их войти и предложил бодрящий напиток.

Они отказались от напитка. Они прошли внутрь и велели рассказать, что со мной случилось. Мне пригрозили, что если я попытаюсь юлить или умалчивать, мне придется плохо.

Я не очень храбрый. От их слов у меня внутри потекла соленая жижа, а руки застыли, как в период сверххолодов. Я попытался справиться с волнением, но затрясся только еще сильнее, и незваные гости явно это заметили.

— Мы зададим вам несколько вопросов, а вы отвечайте честно и подробно, — сказали мне. — Когда и как вы обнаружили несоответствия между окружающим вас и своей памятью?