Страница 9 из 58
Я был хорошим медвежатником, выученный этой воровской профессии, еще родным отцом. Более того, мой дар, данный мне свыше, позволял справляться и с более сложными механизмами, чем эта пародия запора. Понадобилось не больше нескольких секунд на то, чтобы дверь этого недосейфа сдвинулась со своего места, и открылась настежь. И хотя сейф оказался открыт, и я видел лежащие внутри, какие-то бумаги, этого было мало, для того чтобы разобраться в их содержимом. Увы, мой дар не позволял видеть в темноте. Повертев головой, заметил стоящую неподалеку от стола вешалку, с двумя шинелями, висевшими на ней. Подобравшись поближе, не поднимаясь с колен, приподнял одну из шинелей и сдернув ее с крючка. Вместе с шинелью на пол упала и вполне приличная пыжиковая шапка, оказавшаяся мне как раз впору. И я тут же сменил свой ободранный головной убор на шапку замполита, заодно и перецевив звездочку, просто из вредности. «То-то начальство порадуется» — подумалось мне.
Накинув шинель на открытую дверцу сейфа и его верхнюю часть, прижал попавший туда воротник, тяжелым чугунным бюстом вождя народов, и друга всех пионеров, а левую полу шинели накинул на спинку стола. Стоящий со спины стол, дал надежду на то, что зажженная свеча, под этим пологом, не будет заметна снаружи. После чего, пристроив огарок свечи на какое-то блюдце, зажег ее поместив на одну из полок сейфа, и тут же отполз в сторону, чтобы убедиться, что свет исходящий от свечи не отражается в комнате, и не сможет привлечь к себе внимание.
После этого вернувшись назад, первым делом вновь взглянул на механизм испорченного замка, просто было интересно, в чем проблема. Самое смешное, состояло в том, что в цифровой замок за годы работы, набилось много пыли, и тараканЮ заползший туда и окончивший свою жизнь среди шестеренок цифрового замка. Все это и заклинило поворотный круг. А еще смешнее было то, что «специалисты», решившие что наборный замок, вышел из строя, не знали о маленьком нюансе, где набирают таких горе медвежатников, ума не дам. В дверце замка изнутри имелось два небольших отверстия. Решив, напоследок немного пошутить, я прислонился губами к одному из отверстий, а возле другого прижал ребро ладони, и хорошенько дунул в отверстие. Из соседнего тут же вылетело облачко пыли, которое благодаря моей ладони не попала мне в лицо. Затем повторил этот трюк, с другой стороны. И, о чудо! Цифровой замок заработал. Я тут же выставил шестизначный код: «7Н1917», отмечающий день октябрьской революции. Но мне почему-то показалось, что местному начальству, да и любому приглашенному спецу, ума не хватит его разгадать.
Первое, что бросилось мне в глаза, лежащие на самом дне металлического ящика, десять аккуратных папок, с делами осужденных. Причем именно тех, кто работал в обслуге. Открыв одну из них, увидел перечеркнутую красным карандашом страницу, и приклеенную короткую записку, с печатью роты охраны и подписью одного из лейтенантов. В записке значилось, что некто Саламатин Е. В. застрелен при попытке бегства. При этом я точно был уверен в том, что тот самый Жека Саламатин, жив и здоров, и спокойно починяет обувь, и тачает сапоги всем офицерам роты. Быстренько перебрав остальные папки, в каждой из них, нашел похожую запись. Отличающуюся разве что способом вынесения приговора. Кто-то из обслуги, падал со строительных лесов, при побелке здания штаба, повар обварился кипятком, при готовке обеда, и получил ожоги не совместимые с жизнью. Я как выяснилось отравился техническим спиртом. Где именно я его нашел не говорилось. Зато понятно было другое, никого из обслуги лагеря, не собирались выпускать на волю. В чем тому причина? Мало ли. Люди находятся рядом с начальством, возможно слышат то, что не предназначено для их ушей. Я так и вообще переписываю документы, с грифом «Для служебного пользования», а те же уставы караульной службы так и вообще проходят под грифом «Секретно». Одним словом, вся обслуга уже давно приговорена, и приговор приведен в исполнение. Осталось только проставить нужную дату, и пристрелить неугодного.
В свете обнаруженного решил, что зашел сюда очень вовремя. И поэтому отложив свою папку в сторону обратил внимание на остальное. На средней полке обнаружилось с десяток бланков справок об освобождении, с уже проставленными в нужных местах печатями. Оставалось разве что вклеить фотографию, указать имя отчество, статью, срок и даты прибытия на зону, и освобождения. Ничего другого мне все равно не светило, Не могли же здесь находиться советские паспорта, поэтому я тут же взял несколько бланков, и переложил их в папку с моим делом, в которой наверняка должна была быть хотя бы одна фотография.
Еще одна полка, порадовала несколькими денежными упаковками, предназначавшимися, скорее всего для выдачи денежного содержания. Солдатам, насколько я знал платили не много, а вот офицеры, находящиеся в лагере, получали довольно внушительные суммы. Сейчас средняя зарплата обычного рабочего равнялась примерно шестистам-семистам рублям. Леха, как я помнил, за четыре месяца работы в геологоразведке получил две тысячи пятьсот рублей, и это при том, что он за это время не потратил ни копейки денег, находясь на полном обеспечении. Наверное, поэтому и не стремился устраиваться вновь на работу, надеясь, что имеющихся у него денег, вполне хватит до начала следующего сезона, и он опять отправится куда-то в поле, где при вполне приличной, как он считал работе, получит кругленькую сумму, которая вполне обеспечит его до будущего сезона.