Страница 40 из 58
— К тому же заметь. Добровольная служба, по имеющейся у тебя специальности, оценивается как «профессиональная», следовательно, ты будешь получать не семьдесят пять долларов, как простой пехотинец, а вдвое больше как рулевой военного катера. Вот посмотри сам.
Сержант придвинул мне журнал, где были указаны военные профессии и положенные оклады жалования, для каждой из них. Еще раз прикинув все за и против, решил, что подобная служба, меня вполне устроит. Расшвыривать деньги во все стороны я как-то не привык, поэтому за четыре года службы, находясь на полном обеспечении, большую часть средств, можно откладывать на счет, а после выхода в отставку, приобрести, что-то стоящее. Например, тот же грузовик, или хотя бы жилье, а дальше уже решать, как строить свою жизнь. Учитывая то, что у меня здесь не было родни, и следовательно поддержки, подобное предложение было как нельзя кстати.
С другой стороны, мне таким образом, позволяют собрать хоть какой-то стартовый капитал, который поможет в будущем, и осмотреться сейчас, решив, чем стоит заняться после демобилизации. И я решил согласиться. Подписав контракт, тут же получил на руки уведомление, о том, что имею право бесплатно воспользоваться железнодорожным транспортом, за счет армии США, подъемные в сумме пятидесяти долларов, и уже на следующий день, заняв место в вагоне поезда следующего через всю страну, в Нью-Йорк, отправился навстречу новой жизни. Если не считать бесконечной скуки, и чтобы как-то избавиться от нее, покупки на всю дорогу всей, до которой только можно было дотянуться прессы, путешествие, на другой конец страны, прошло вполне приемлемо. В вагон-ресторане, кормили вполне прилично, и в общем-то можно сказать недорого, как и везде по стране, одним словом, четыре дня путешествия подошли к концу и в начале декабря 1951 года я прибыл Нью-Йорк.
Здесь мне нужно было делать пересадку на поезд до Бостона, в штате Массачусетс где располагалась военно-морская база, в которой мне предстояло начинать службу. Поезд до Бостона ходил дважды в день, затрачивая на это около двенадцати часов. Торопиться мне было некуда, в запасе имелось, как минимум пара дней, и поэтому я первым делом добрался до одного из магазинов, где мне удалось отчаянно поторговавшись, сбыть за полцены имеющиеся у меня удилища и прочие снасти. К моему немалому удивлению, взяли их у меня, довольно охотно, и хотя цену сбросили почти наполовину, но выручка превзошла все мои ожидания. Знать бы об этом заранее, взял бы все, что находилось на катере, но и сейчас, глядя на полученную тысячу долларов, за проданные четыре удилища и десяток блесен, воблеров и спиннербейтов радовался как ребенок, получивший долгожданную игрушку.
Еще большую радость принесли наручные часы. Хотя увидев улыбку выкупиышего их у меня торгова, понял, что сильно прогадал в цене. С другой стороны полторы тысячи долларов полученных за них, были вполне приемлемой компенсацией в это время. Хотя много позже видел, что похожие часы, выкупили на аукционе за пять тысяч. Затем отправился в банк, чтобы открыть счет. Положив на счет две тясячи восьмьсот долларов, сразу же попросил выписку о реквизитах банка, сказав, что иду на службу, и хочу оформить отчисления для накопления счета. Оказалось, что здесь имеется даже несколько специальных программ, с повышенным процентом вклада, как раз касающимся военнослужащих срочной службы. Правда мне посоветовали не оформлять сразу отчисления, а сделать это после прохождения начальной подготовки. В общем-то я примерно так и рассчитывал поступить.
Затем пообедал в кафе, и дождавшись подачи поезда на посадку, занял свое место, рассчитывая хорошенько выспаться за время пути, тем более, что ехать предстояло практически всю ночь. Поспать мне правда так и не дали. Неподалеку от меня расположилась пжилая матрона с целым выводком ребятишек от пяти до десяти лет, которые не знали покоя, а когда наконец немного угомонились, оказалось, что до Бостона, осталось чуть больше четырех часов. То есть только успел задремать, как объявили о том, что поезд прибывает на конечную станцию.
У КПП меня встретил бравый уорент-офицер морской пехоты, и прочитав мое направление, выделил одного караульного, который отвез меня на дежурном «Виллисе» на другой конец базы, где базировалась учебная часть береговой охраны. Доложившись о прибытии, попал как кур в ощип. Меня тут же прогнали по всем необходимым инстанциям. За каких-то три-четыре часа, я помылся в душе, был острижен под ежика, накормлен завтраком, затем прошел медицинскую комиссию, и даже успел побеседовать с главным старшиной (Chief Petty Officer) на тему моей будущей службы. То внимательно посмотрел мой аттестат, из кадетской школы, удостоверение, выданное в полиции, сертификат морской службы, затем проэкзаменовал меня на знания, соответствующие моей специальности. Учитывая недавний экзамен, на получение морского сертификата, и то, что от нечего делать, я какую-то часть пути сюда, заново читал некую литературу, связанную со своей будущей профессией, да и из прошлой жизни, как выяснилось сумел очень многое сохранить в своей памяти. Одним словом, похоже главный старшина остался вполне доволен моими знаниями. И вскоре, я уже был зачислен в учебный взвод.
Уже на следующий день, я проснулся не оттого что выспался, а по сигналу подъем, и вместо потягиваний и зевания, выскочил вместе с остальными парнями на мерзлый асфальт военного городка. И чтобы там не говорили о том, что Бостон находится на той же широте что и Чимкент, холод пробирал не по-детски. Но нашего старшину это мало волновало. Его поджарая фигура, закаленная северным солнцем и морской водой, казалось совсем не чувствовала холода. Наоборот, после третьего круга, по периметру военного городка, на торсе выступили капельки пота, говорящие о том, что ему скорее жарко, чем холодно. Через полчаса бега и зарядки, был дан приказ приводить себя в порядок. И мы отправились к умывальникам, приводить себя в порядок. Дальше было, как и в советской армии, заправка коек, наведение порядка, и завтрак. А после началась учеба.