Страница 55 из 64
Вилла в Буссето была трехэтажным зданием, сложенным из светло-коричневых каменных блоков и огражденной широким рвом с водой, через который перекинули каменный мост с поднимаемой на ночь, средней частью. Окна на первом и втором этажах высокие узкие стрельчатые, на третьем на треть ниже и прямоугольные. Почти все с открытыми ставнями: уже не жарко, но еще не холодно. Значит, верхний этаж для слуг. Красивые каменные ворота со статуями женщины и ребенка, наверное, Венеры с купидоном, по обе стороны от арочного входа, были не за рвом, а перед ним, и служили, скорее всего, украшением. Хозяевам виллы бояться тут некого. Все земли вокруг принадлежат им. Мраморная лестница в десяток ступеней вела на мраморное крыльцо, которое было во всю ширину и длину пространства между двумя выступающими вперед крыльями. Перед входом имелась короткая галерея в три арки. Центральная была напротив резной двери, ведущей в большой и высокий зал, по обе стороны от которой находились высокие арочные окна. Собак ни рядом с домом, ни внутри него не было. Так что зря запасся костями у мясника в Пьяченце.
Я обошел дом, выйдя на открытое пространство только на лугу, который тянулся от башни по обе стороны подъездной дороги до Эмилиевой. Трава на нем была выщипана под корень. Я пересек луг быстрым шагом, углубился в лес. Надеюсь, меня не увидели или не обратили внимания. Кости раскидал по пути до поляны, где мы остановились. Типа подарки для местных лис, которых здесь много, порой внаглую перебегают дорогу.
Вечером выдвинулся к дому в черном свободном костюме из легкой шелковой ткани, который я называю «маски-шоу» в честь развлекательного мероприятия из российских лихих девяностых. Надеялся, что синьор Джироламо Палавичини появится возле окна в освещенной комнате. Он габаритный, не перепутаешь. Я бы снял с сотни метров из винтовки и отправился домой. Там много дел более важных и менее хлопотных. Так и не выследил, потому что с той стороны, с которой подошел к вилле, ни в одном не горели свечи или масляные лампы. Решил, что в следующую ночь буду следить за противоположной стороной, перешел туда, пройдя перед воротами. В темноте статуи из светлого мрамора казались привидениями, пристально наблюдавшими за мной.
Там заметил на втором этаже в задней части здания тусклый огонек в двух окнах, расположенных рядом. Такой дают ночные масляные лампы. Абы кому они не положены. Решил глянуть и узнать, кому светят. Винтовку оставил под одиноким деревом с широкой кроной, судя по гладкой коре, платаном, растущим метрах в десяти ото рва. Приметный ориентир, не перепутаешь. Раздевшись наголо и разувшись, сложил вещи, обувь, нож и сюко в кожаный мешок, надежно завязав его. В темноте вода кажется холоднее. Зато ров был мельче, чем я предполагал, до подбородка в самом глубоком месте. Видать, давно не чистили. Можно было не завязывать мешок, потому что плыть не пришлось, пронес поднятым над головой. На противоположном берегу выждал, пока малость обсохну. Замерз, хотя ночь была теплая. Одевшись, натянул на недосохшие волосы черный капюшон с подвернутой пока нижней частью с прорезями для глаз и рта.
Добраться по стене из ноздреватого известняка до окон было не проблема. Они оба вели в одну комнату, посередине которой стояла большая и высокая кровать с закрытым балдахином темного цвета. Рядом с ней на постаменте находились кубок, скорее всего, серебряный, и голубая фаянсовая лампа в виде прогнувшегося кита, из спины которого вместо фонтанчика поднимался язычок пламени. Проблема была в том, что оба окна закрыты изнутри. Соседние тоже.
Зато открытым оказалось на первом этаже справа от входной двери. Пол в помещении был мраморный. Моя кожаная обувь без каблуков скользила по нему. Стараясь не задеть немногочисленные предметы мебели — длинный стол, стулья и сундуки у стен — я бесшумно продвинулся до противоположного конца помещения. Там была широкая мраморная лестница на второй этаж, причем пролет, упершись в стену, переходил в два узких, идущих вдоль стен к крыльям здания. Я повернул направо, а наверху налево, к нужной мне спальне. Там был длинный коридор, который упирался в стену с окном. Я дошел до конца и убедился, что окно там открыто. Если бы не поленился, попробовал зайти с задней стороны здания, сразу бы оказался близко к цели. Я вернулся к началу коридора, к двери в большую спальню с кроватью в центре. В ней стоял запах ладана, как в церкви. Натянув на голову черный капюшон, чтобы больше походить на нечистую силу, если вдруг сплохую, я подошел к кровати с той стороны, где горела масляная лампа, и осторожно раздвинул шторы из плотной ткани, темно-коричневой, а не черной, как мне показалось через окно. Сейчас принято делить кровать с другим человеком, даже одного пола: и теплее, и не так страшно, и клопы в два раза реже будут кусать. На мое счастье на этой спал один, лежа на спине и раскинув руки, будто готовился обнять, произнося восторженно: «Кого я вижу!». Джироламо Палавичини громко сопел, выдыхая ядреный перегар. Лицо было покрыто испариной. Проснулся от боли и протяжно замычал, скользя зубами по моей левой ладони, и пытаясь задержать обоими руками мою правую, которая уже сделала дело, распанахав ему шею. Кровь забулькала в горле. Звук напоминал орлиное клокотание. Правым локтем я давил, не давая встать, через рубаху из тонкой ткани на теплую грудь, которая ходуном ходила. Предсмертное дерганье продолжалось с минуту, постепенно слабея. Зубы в последний раз вяло проскребли по моей ладони — и челюсть отвисла. Затихло и клокотание. Только запах перегара все еще висел над головой трупа.
Я прошел к окну, открыл его, выглянул наружу. Никого. Можно приступить ко второй части операции, не обязательной. Захотелось мне выпендриться. Пробивает порой на красивые жесты, ничего не могу с собой поделать, хотя в других осуждаю. Нам не нравятся наши недостатки в исполнении дилетантов. Веревку я изготовил из штор, порезав их на полосы, которые скрутил, апотом связал, чтобы получилась длинная. К сожалению, сейчас нет под окнами радиаторов. Их вообще нет. Надо было привязать веревку к чему-нибудь, а в спальне не было ничего, закрепленного прочно или хотя бы трудно передвигаемого, кроме кровати.