Страница 44 из 64
Главнокомандующий осадной армией обитал в большом желтовато-белом шатре, установленном возле берега реки Тибр. Пьеро Фарнезе, внебрачному сыну Папы Римского, тридцать семь лет. Высок ростом, среднего сложения. В глаза бросаются густейшая темно-каштановая борода средней длины и густые брови такой ширины, словно их утроили, налепив дополнительные. Он уже гонфалоньер (главнокомандующий армией Папского государства), герцог Кастро и маркграф Наваро. Последний титул получил от императора Карла в благодарность за помощь отца в заключении мирного договора между имперцами и французами два года назад. Меня встретил насупленным. Или мне так показалось из-за широченных бровей.
— Отец написал мне о тебе, — проинформировал он. — Какая помощь тебе нужна от меня?
— Плотники и лес для сооружения защитной галереи к крепостной стене, землекопы, которые быстро вырубят в указанном месте камеру для закладки мины, и двадцать брент пороха, — ответил я.
— Утром пришлю людей и доски и бревна, а порох получишь, когда камера будет готова, — пообещал он.
Место я выбрал быстро — обрывистый склон холма, по краю которого шла крепостная стена высотой всего метра четыре. Видимо, предполагалось, что там нападать уж точно не будут, потому что сперва надо одолеть склон, а потом еще и стену. Мы и не собирались карабкаться наверх. К склону подвели галерею, в которую запустили рабочих с кирками, ломами и лопатами. Я показал им, где начать и куда двигаться — внутрь холма под углом вверх, чтобы обломки сами выкатывались наружу. Как углубятся метров на десять, повернуть налево и вырубить камеру на двадцать брент пороха. Работа не сложная, потому что холм известняковый, и не опасная, если не считать подход и отход по галерее.
Начиная со следующего дня, наведывался утром и вечером, проверял, что сделали, раздавал ценные указания, которые никто не выполнял. Остальное время проводил на охоте, рыбалке или купался и загорал. Река Тибр в районе города еще не так широка, как возле Рима, и вода показалась мне чище и холоднее. На пятый день меня, возвращавшегося с охоты, как бы случайно встретил Пьеро Фарнезе. У него пунктик, присущий большинству бастардов, что к нему относятся без должного уважения. Видимо, решил, что я тоже забиваю на него, потому что не прихожу каждый день с докладами.
— Когда будет заложена мина? Сколько еще ждать? — спросил он, стараясь не показать раздражение, но широченные брови несколько раз подпрыгнули.
— Примерно неделю. Точнее не могу сказать. Зависит от грунта. Наткнулись на твердый, обходим его. Когда будет готово, доложу, — ответил я и добавил шутливо: — Никто не пропустит. Даже в соседних городах услышат.
Уложились на день раньше. Утром интендант выдал двадцать брент пороха, которые отнесли в вырубленную камеру. Самое забавное, что за нашими действиями с одинаковым интересом наблюдали и осаждавшие, и осажденные. Пока что закладка мин под стены в диковинку. Я выпроводил всех из штольни и галереи, после чего добрался до камеры, закопал в порох в крайней бренте бруски динамита, придавив ими конец огнепроводного шнура. На этот раз он был длиннее штольни, и я сложил выступающую часть двумя шлагами у входа. Пусть горит подольше, добавляет ожиданию драматизма.
Пьеро Фарнезе ждал меня метрах в двухстах от галереи, причем добрался пешком. Увидев, что я иду спокойно, неторопливо, решил, видать, что что-то пошло не так, и нахмурил широченные черные брови, усиленно стараясь казаться спокойным.
— Надо отойти подальше. Сюда могут долететь обломки, — предупредил я, не останавливаясь. — А еще лучше пойдем к твоему шатру, выпьем вина. Оттуда тоже будет видно хорошо.
Я недооценил огнепроводный шнур. Рвануло, когда мы были на полпути до шатра. От неожиданности я вздрогнул и втянул голову в шею. Остальные проделали то же самое, а кое-кто еще пригнулся или присел. Облако из коричневатой пыли поднялось выше фамильных башен и главной колокольни, на которой пару раз звякнул колокол. Или на какой-то другой. Папский бастард и вся его свита начали неистово креститься и бормотать молитвы, пока не осела пыль и не увидели, что крутой склон стал удивительно пологим, благодаря куче обломков, и исчезла не только крепостная стена, но и часть домов за ней превратилась в руины. Не знаю, как в бога, а в дьявола после такого взрыва поверить легко. Наверное, с этой мыслью и посмотрели они все на меня.