Страница 41 из 64
Впереди конного отряда скачет круглолицый чернобородый толстяк в дорогом латном вороненом доспехе с панцирем, украшенным мелкими деталями из золота. Дестриэ тоже в дорогом барде, кольчужно-пластинчатом. На голове красная лепешка на подставке, как я называю модный в этих краях тип головного убора. Шлем, наверное, везет оруженосец или вовсе едет в обозе. Они уверены, что бояться тут некого. Надо быть чокнутым, чтобы напасть на армию из шести тысяч воинов. Удивляюсь, почему они все в доспехах. Предполагаю, что в этом облачении нравятся сами себе и безмозглым барышням. Впрочем, барышни мозговитыми не бывают. Иначе, не дай бог, появятся морщинки на узком лобике, придется челку отращивать. У толстяка лоб тоже узкий. Или так кажется из-за надвинутого низко, красного, головного убора. Пуля попадает ему между переносицей и нижним краем околышка, заставив дернуть головой, а потом уронить ее на грудь.
Тут же гремят сотни аркебуз, сбивая всадников с лошадей. За ними рявкают парами фальконеты, выбивая картечью пехоту, которая топала медленно, вразвалку, во всю ширину дороги. Падают десятками. Уцелевшие удирают плотной толпой. Ни намека на сопротивление. Им вслед летят ядра, подгоняя, чтобы не вздумали вернуться слишком рано. С пехотинцев богатых трофеев не возьмешь. Мы отгоняем их от нашей добычи, подстреленных наездников в дорогих доспехах. Аркебузиры сбегают с обоих склонов на дорогу, добивают раненых. Пленные нам не нужны. Их заберут и убьют флорентинцы. Одни аркебузиры ловят лошадей, невредимых и раненых легко, другие вытряхивают из доспехов трупы и складывают комплектами, как будем продавать. Работают споро, дело знакомое. Нагруженных лошадей сразу уводят на то место, где ждут наши. На некоторые перегрузят часть добычи. На трофейные вся не помещается. Кое-кто идет к убитым пехотинцам, добивает раненых, шмонает трупы.
Когда уезжает последняя лошадь, нагруженная доспехами, я приказываю артиллеристам сниматься с позиций, выкатывать фальконеты на дорогу и уезжать. Сам остаюсь с двумя сотнями аркебузиров прикрывать отход. Ждем напрасно. Не появились ни конные, ни пешие разведчики. Такое впечатление, что мы перебили всю армию, хотя трупов на дороге всего сотен семь-восемь. Тоже неплохо для нескольких минут боя. Второй плюс в том, что такие большие потери до того, как добрались до города, который собираются осаждать, сильно подрывают моральный дух армии.
Я спускаюсь на дорогу, иду между окровавленными телами, которые лежат в самых разных позах, иногда нарочно не придумаешь, и размышляю о превратностях войны. Эти люди шли побеждать, захватывать добычу. Кто-то наверняка первый раз в жизни. В итоге валяются мордами в пыли, напитывая ее своей кровью. По некоторым уже ползают зеленые мухи, собираясь отложить в ранах, или во рту, или на глазах кучки желтовато-белых яиц. Когда мы уйдем, подтянутся птицы и начнут выклевывать мягкие ткани, пока не придут соратники и не похоронят, покидав трупы в мелкие, вырытые наспех, братские могилы. Ночью подтянутся хищники, раскопают и обгрызут. Шел с мечтой прославиться и разбогатеть, а превратился, пройдя через желудки птиц, лис, волков, в кучки удобрения. Все больше убеждаюсь, что война — мероприятие сельскохозяйственное.
38
Наша засада надолго остановила республиканцев. Разведка у обеих сторон налажена хорошо, новости о событиях во вражеском лагере прибывают быстро. До нас дошло, что был совет командиров. Решали, не пора ли удирать? Победили оптимисты. Лидеры похода Филиппо Строцци, известнейший банкир, и Баччо Валори, советник почившего Алессандро ди Медичи, убедили остальных, что больше таких засад не будет. Их, действительно, не было, потому что почти половина армии проверяла местность по обе стороны от дороги. Зато в день проходили миль семь-восемь. В итоге к моменту прибытия к окрестностям Прато, их там ждала большая по численности армия защитников Флоренции. В Черной банде к тому времени было уже две с половиной тысячи аркебузиров. Вдобавок нам доверили еще одну батарею из пяти фальконетов. Будь моя воля, разгромил бы республиканцев только силами своего отряда.
К сожалению, нашей армией командовал ставленник испанцев Алессандро Вителли, которого положительно характеризовать можно только словом предусмотрительный. Не знаю, как он сумел втереться в доверие Альфонсо ди Авалосу, который сейчас командовал силами имперцев севернее Рима, но тот доверил ему защиту Флоренции. Единственное, в чем Алессандро Вителли послушал меня — встретили врага на заранее выбранной и подготовленной позиции, а не поперлись навстречу, чтобы сразиться, где придется. Поле боя находилось возле городка с приятным для русского уха названием Монтемурло (гора Мурло). Там мы и начистили мурло сторонникам республики, а точнее, своих карманов, потому что при предыдущем герцоге существующий строй их вполне устраивал.
Сражение началось ближе к полудню, в самую жару. Наша армия стояла на вершине длинного пологого неширокого спуска. На левом фланге должны были выдержать главный удар испанцы, на правом — атаковать германо-итальянские ландскнехты. Черная банда стояла в центре. Впереди одиннадцать фальконетов за невысокой насыпью. За ними шесть шеренг аркебузиров в разомкнутом строе с интервалами для прохода в тыл. Дальше — пикинеры из ополченцев, слабое звено, подляна от Алессандро Вителли. Как догадываюсь, он уверен, что аркебузиры отстреляются и отступят, а следом побегут неопытные горожане. Вот тут-то он и ударит с флангов по вражескому клину пехотой, отбившей нападение, и по фронту конницей, которая в резерве. К большому его сожалению, всё пошло не так.
Наши враги растянулись на ширину склона и поперли в атаку. Мне кажется, спешили так потому, что боялись, что кончится запал. Командовали ими не профессиональные военные, а банкир и администратор, решившие поиграть в полководцев. Почти всю конницу мы выбили в засаде. Осталась пехота, построенная одной баталией пикинеров с небольшим количеством аркебузиров на флангах. В передних шеренгах те, у кого приличные доспехи. Остальные нажимают сзади. Сперва шагали резво, а потом запыхались. Да и ядра из наших фальконетов притормаживали. Первый залп был высоковат, прошелся по головам в задних шеренгах. Второй и третий оказались результативнее, пробив плешины.
Когда дистанция сократилась метров до четырехсот, я скомандовал:
— Следующий — картечь!