Страница 83 из 84
Василий помог мне подняться в спальню. Я устроился на кровати, откинулся на подушки. Василий принёс ужин — кашу с мясом, хлеб, солёные огурцы. И, конечно, большой кувшин пива.
Я ужинал, запивая пивом, а Василий сидел на табурете, смотрел очередную серию мультфильма и улыбался.
Доел, проглотил последний глоток пива. Василий сидел на табурете, смотрел очередную серию мультфильма и улыбался. Я смотрел на него, на его довольное, беззаботное лицо, и вдруг меня осенило.
— Василий, — сказал я, — а что, если я не совсем тот, что если я «там» изменился?
Денщик оторвался от экрана, удивлённо поднял брови.
— Как так, ваше высокоблагородие? Вы — Михаил Андреевич Стрельников, господин полковник. Я вас столько выхаживал, я ваше лицо знаю как своё.
— А если я не он? — продолжал я, чувствуя, как в голове закручивается мысль, которую я гнал от себя все эти дни. — Если настоящий полковник куда-то делся? А я просто занял его место?
Василий помрачнел.
— Ваше высокоблагородие, — сказал он серьёзно, — вы пришли в себя, заговорили, встали на ноги. Я видел, как вы смотрели на мужиков, как распоряжались. Вы — это вы. Другого я не знаю.
Я кивнул, но мысль не уходила. Куда делся настоящий полковник? Тот, чьё тело я занял? Тот, чьё лицо я носил? Может быть, он тоже случайно шагнул в шкаф — в своё время, в своём мире? Может быть, мы с ним встретились где-то посередине, в том вязком пространстве между двумя эпохами, и слились в одно целое?
От этой мысли стало не по себе.
— Чушь какая-то, — прошептал я.
Но мысль зацепилась. Я вспомнил интернет, который ждал меня на той стороне. Если я смогу найти информацию о полковнике Стрельникове — может быть, он существовал на самом деле? Может быть, он был моим предком?
В этот момент телефон выключился. Экран погас, и мультфильм прервался на самом интересном месте. Василий досадливо вздохнул, вернул мне смартфон.
— Ничего страшного, — сказал я. — Батарея разрядилась. — Василий, — сказал я, — я пойду на ту сторону. Заряжу телефон.
— Можно с вами, ваше высокоблагородие? — спросил Василий.
— Проводи, — разрешил я. — А потом сам поужинаешь. И вернёшься в сарай — встретишь меня.
— Слушаюсь, — ответил он.
Мы вышли из спальни. Я, опираясь на Василия, спустился по лестнице. Вышли из дома. У крыльца я отпустил его:
— Иди, ужинай. А я — в сарай.
Василий поклонился и направился к дому. А я, стараясь ступать твёрдо, пошёл к новому сараю. Вошёл внутрь, закрыл за собой дверь. Подошёл к шкафу.
Вышел из шкафа во дворе своего дома. В уходящих лучах солнца весенний вечер казался спокойным, даже умиротворяющим. Птицы пели, где-то вдалеке лаяла собака. Но что-то было не так. Что-то кололо взгляд, заставляло внутренний голос бить тревогу.
Я посмотрел на свой «Рено Логан». На водительской двери, приклеенная скотчем, белела бумажка. Подошёл ближе. Узкий листок, текст от руки, с подписью и печатью.
«Опечатано»
Старший оперуполномоченный ОБЭП УМВД России по Нижегородской области майор полиции В. А. Морозов.
Печать: ОБЭП УМВД России по Нижегородской области'.
Смотрел на бумажку, и внутри меня разливалось горечь. В голове стучала одна мысль: «Нашли. Меня нашли».
Перевёл взгляд на дом. На входной двери, на косяке, тоже белел листок опечатывающий дверь.
— Твою мать, — прошептал я.
Рванул к двери. Сорвал печати, толкнул — дверь поддалась. Ворвался внутрь.
В доме царил хаос. Всё было перевёрнуто вверх дном. Ящики выдвинуты, их содержимое вывалено на пол. Шкафы открыты, вещи разбросаны.
Я рванул в переднюю комнату. Туда, где я оставил свою сумку с деньгами и драгоценностями. Сумка валялась на боку, пустая, вывернутая. Осмотрелся — ничего. Ни рубля, ни доллара. Всё выгребли подчистую.
Вернулся в заднюю комнату.
— И пистолет забрали, — сказал я вслух.
В голове роились мысли, как встревоженные пчёлы. Что делать? Как быть? Надо уходить на ту сторону, через шкаф. Но столько всего я не успел! Удобрения для полей, оборудование для пасеки, перегонный куб, ректификационная колонна. Бумага, медь. Да блин, много чего ещё! Смазочные материалы, масла, фильтры.
— Чтоб вас всех! — выругался я грязно, смачно.
Уже собрался уходить, как глаз зацепился за провод, лежащий под столом. Зарядное устройство! Моё зарядное устройство! Я подскочил, схватил его, воткнул в розетку, подключил телефон. Экран засветился — пошла зарядка. Я сел на стол, обхватив голову руками, и стал думать.
Но даже среди всей этой суеты, главный вопрос не отпускал меня. Куда делся настоящий полковник? Ведь все — и Василий, и Ивашка, и управляющий — признали меня без сомнения. Внешность, голос, даже жесты — всё совпадало. Совпадение? Или что-то большее? Может быть, полковник был моим далёким предком? Внешнее сходство могло передаваться через поколения.
Я взял телефон, набрал в поисковой строке: «Стрельников, полковник, война 1812». Нажал поиск. Ответа не было. Ни одной статьи, ни одной фамилии. Может быть, память интернета не сохранила этого человека.
Тогда я вбил: «Михаил Андреевич Стрельников». Результат был тот же.
Я отложил телефон, прикрыл глаза. Мысли путались. Может быть, полковник — это я сам? Может быть, когда я шагнул в шкаф, произошло нечто невообразимое — мы встретились в том вязком пространстве между веками, и наши сущности слились в одну? Это объясняло бы и память, и внешность, и то, что никто не заметил подмены. Но это объясняло бы и те сны, которые я видел — не свои, чужие. Сны о войне, о ранениях, о госпиталях.
Я осмотрел себя. Руки — те же, что и были. Шрамы — на месте. Тело — моё.
— Ладно, — сказал я, — я не хочу думать об этом сегодня. Я подумаю об этом завтра.
Будущее, которое меня ждёт в прошлом, уже не казалось таким безоблачным. Имение развивалось — лесопилка работала, трактор пахал, пилорама пилила. Но смазочные материалы! Паровым машинам не нужно горючее — ни бензин, ни дизель. А вот смазка узлов и агрегатов необходима. Масло для подшипников, для цепей, для редукторов. Где я его возьму в 1814 году?
Вспомнил, как в институте на лекциях по химии нам рассказывали о простейших способах переработки нефти. Кустарный перегонный куб — простая, как лопата, конструкция. Бочка, змеевик, охлаждение. Заливаешь нефть — нагреваешь. Лёгкие фракции испаряются первыми — бензин, нафта, керосин. Потом — дизель. Остаток — мазут, тяжёлый, вязкий, почти как масло. Им можно смазывать грубые механизмы.