Страница 71 из 84
Глава 21
Проснулся я затемно. Или уже рассвело, но шторы были задёрнуты плотно, и в спальне царил полумрак. Я сел на кровати, потянулся, хрустнув позвоночником, и позвал:
— Василий!
Денщик появился немедленно.
— Слушаю, ваше высокоблагородие.
— Завтрак. И поживее, — распорядился я.
Василий кивнул и вышел. Вернулся он быстро — с подносом, на котором дымилась яичница-глазунья из двух яиц, лежали две румяные колбаски, и стояла чашка чёрного чая. Я взял вилку, а Василий, получив от меня телефон, уселся на табурет и включил мультфильм.
Я жевал колбасу, запивал чаем и думал о предстоящем дне. Сергей должен приехать. Паровые машины, пилорама, трактор — всё это сегодня окажется во дворе. А потом всё это нужно будет перенести в прошлое.
— Василий, — сказал я, доедая завтрак, — в новый сарай.
Он понимающе кивнул, отложил телефон, собрал посуду и вышел. Вернулся с коляской. В дверях показался Ивашка — они вместе перенесли меня в кресло и покатили к лестнице. Спустили благополучно, без приключений. Ивашка отправился по своим делам, а Василий покатил меня к сараю.
Я сидел в коляске, смотрел на подсыхающую землю и думал. Балаган с тяжёлой болезнью пора прекращать. Потихоньку надо вставать на ноги.
В сарае Василий прикрыл дверь. Я встал с кресла и шагнул к шкафу. Знал, что Василий последует.
Мы вышли во дворе моего дома. Василий, как всегда, пошёл за дровами. Я переоделся, вышел в заднюю комнату, поставил телефон на зарядку. Василий уже возился с печкой.
Василий прикрыл дверцу печки и выпрямился.
— Присаживайся, — предложил я ему, кивая на табурет.
Он сел, но вид у него был застенчивый. Помялся немного, потом спросил:
— Ваше высокоблагородие, а что ж мы так на сухую-то сидим?
Это был не намёк. Это было приглашение к действию. Я усмехнулся, достал из холодильника бутылку водки и закуску — сало, вчерашний гусь, хлеб. Глаза Василия оживились, он с энтузиазмом принялся нарезать угощение тонкими ломтиками.
Налил одну рюмку и поставил перед ним. Сам продолжил листать электронную доску объявлений. Как нарочно, попадалось всё необходимое. Пчёлосемьи — три тысячи за пакет с маткой. Вощина — двести рублей лист. Добавки для кормов. Удобрения. Медь. Сидел, прикидывал цены, записывал в заметки. Время шло, время от времени я подливал в рюмку Василия.
И тут экран выскочил входящий вызов. Тот, которого я ждал.
— Михаил! — раздался в трубке бодрый голос Сергея. — Доброе утро! Через двадцать минут буду у вас.
— Отлично, — ответил я. — Жду.
Мы с Василием вышли из дома. Я инструктировал его на ходу:
— Сейчас приедет большая машина. Ты ничего не пугайся, понял? Машина большая, шумная, но не опасная. И самое главное — ничего не говори. Только слушай.
— Понял, ваше высокоблагородие, — кивнул Василий, хотя глаза его выражали крайнюю степень сомнения.
Открыл ворота, вышел на улицу. На всякий случай перегнал свой «Логан» чуть дальше по улице — чтобы не мешал. Вернулся, встал у ворот, ожидая.
Грузовик появился через десять минут. Большой, синий, с надписью «Isuzu» на капоте. Сзади — телескопический манипулятор, сложенный в походное положение. Василий при виде этой махины перекрестился, но с места не сдвинулся.
Махнул рукой, показывая водителю, чтобы подъезжал ближе к воротам. Машина аккуратно встала так, чтобы манипулятор мог дотянуться до любой точки двора.
Из кабины выпрыгнули трое. Первым — Сергей, в своей неизменной кепке и замасленной куртке. За ним — двое молодых парней, помощники.
— Михаил! — Сергей протянул руку. — Здравствуйте!
— Здравствуйте, — ответил я, пожимая его руку.
Василий, глядя на меня, тоже протянул руку и крепко пожал её Сергею и его помощникам. Те удивлённо переглянулись, но промолчали.
— Всё сейчас разгрузим, — сказал Сергей, поворачиваясь к грузовику. — Водитель у нас опытный, он аккуратно.
Водитель забрался в кабину, запустил двигатель, встал за рычаги управления манипулятора. Гидравлика зашипела, стрела медленно поднялась. Сергей и его помощник запрыгнули в кузов, закрепили стропы на первом грузе.
Я стоял в стороне, смотрел и чувствовал, как внутри поднимается волнение. Всё, что я заказывал — паровые машины, пилорама, трактор — сейчас окажется здесь, в моём дворе. А потом — в прошлом.
Манипулятор аккуратно вытащил из кузова первый предмет — паровую машину, обёрнутую в пузырчатую плёнку. Стрела повернулась, опустила груз на пол во дворе. Водитель работал ювелирно — никаких рывков, никаких ударов.
— Молодец, — похвалил я, глядя, как он управляется с рычагами.
Следом — вторая машина, третья. Потом пилорама — длинная, массивная, с большим диском. Потом шасси трактора, потом редуктор, карданный вал, колёса.
Когда последний груз оказался во дворе, Сергей спрыгнул на землю, достал складной нож и разрезал упаковочную плёнку. Я подошёл ближе.
Три паровые машины стояли передо мной — компактные, аккуратные, выкрашенные в черный цвет. Каждая — с топкой, с паровым котлом, с медными трубками, поблёскивающими на солнце. На каждом котле — круглые датчики давления со стрелками, стеклянные глазки уровнемеров.
Пилорама — большой пильный диск, разобранные направляющие для брёвен, ременная передача. Всё новое, блестит краской и смазкой.
Шасси трактора — два больших колеса с серьёзными грунтозацепами «ёлочкой», и два поменьше, передних. На передних — только две полосы направляющие, чтобы удобно было поворачивать. Рама — серьёзная, из толстого металла. Отдельно — редуктор с карданным валом, отдельно — задний мост.
— Задний мост от ГАЗ-66, — пояснил Сергей. — Надёжный, как танк. Подъем задней навески простой механический. Ремни на шкив редуктора — качественные, я сам выбирал. А на пилораме — семисотый пильный диск.
Вернулся в дом, достал из сумки оговоренную сумму — пачки пятитысячных, перетянутые резинками. Вышел во двор, передал Сергею.
— Спасибо, Михаил, — сказал он, пряча деньги в карман. — Обращайтесь, если что.
Они сели в грузовик, развернулись и уехали. Мы с Василием остались во дворе, глядя на груду металла.
— Вась, — сказал я, — закрывай ворота. Будем думать, как это всё в шкаф протащить.
Он закрыл ворота, вернулся. Я обошёл груду, прикидывая. По габаритам всё проходило — шкаф был широкий, высокий. Но вес… Вес паровых машин в сборе должен быть не подъёмный.
— Тяжело, — сказал я, потирая затылок.
— Не беда, ваше высокоблагородие, — улыбнулся Василий. — Катить будем.