Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 69 из 84

Войдя в дом, первым делом я подключил телефон к зарядке. Батарея была почти на нуле — экран засветился, и пошла зарядка. Василий занялся печкой.

Сидел на табурете, ждал, когда телефон наберёт хотя бы десять процентов. Включил.

Телефон зазвонил. Входящий вызов — Сергей.

Сразу принял вызов.

— Сергей! Здравствуйте!

— Приветствую, Михаил, — раздался в трубке бодрый голос. — Есть хорошие новости. Все три паровые машины готовы. Пилорама собрана. И транспортная платформа, на основе которой вы просили сделать трактор на паровой тяге, — тоже готова.

— Отлично! — я чуть не подскочил на табурете. — А габариты? Какие размеры?

— Сейчас, по порядку, — Сергей зашуршал бумагами. — Пилорама. Ширина — 2 метра 20 сантиметров, длина — 7 метров. Агрегатируется с паровой машиной посредством карданного вала. На ведущем шкиве паровой машины установлены крепления под крестовину карданного вала. И такие же крепления — на ведомом шкиве пилорамы. Карданный вал — стандартный, от «Газели».

— Понятно, — кивнул я, хотя половина терминов пролетела мимо ушей.

— Дальше — паровые машины. Габариты каждой: ширина — 1 метр 20 сантиметров, длина — 2,5 метра, высота — 1 метр 70 сантиметров. Компактные, как вы и просили.

— Хорошо, хорошо.

— Теперь — шасси будущего трактора. Ширина по колёсам — 1 метр 60 сантиметров, длина — 3,5 метра, высота с учётом установленной паровой машины — 2,5 метра. Без крыши. Я подумал — крыша будет лишней.

— Согласен, — сказал я. — Без крыши так без крыши.

Я замолчал, прикидывая, во всё это удовольствие мне обойдётся.

— Сергей, — спросил я осторожно, — сколько всё это стоит?

Сергей замялся. Я услышал, как он вздохнул, как зашуршал бумагами.

— Михаил, — начал он, — вы не пугайтесь, но сумма…

— Деньги есть. — перебил я. — Говорите.

Сергей набрал воздуха и выпалил:

— Один миллион четыреста тысяч рублей.

— Договорились, — ответил я не раздумывая.

На том конце провода повисла пауза.

— Вы серьёзно? — переспросил Сергей.

— Абсолютно. Когда вас ждать?

— Завтра с утра выдвинусь, — голос Сергея стал бодрее, даже радостнее. — Часикам к десяти утра буду у вас.

— Отлично, — сказал я. — И ещё, Сергей. Прихватите, пожалуйста, аккумуляторный гайковёрт.

— Гайковёрт? — удивился он. — Зачем?

— Машины разбирать. Для транспортировки.

Сергей понимающе хмыкнул.

— Будет гайковёрт. До завтра!

— До завтра.

Положил трубку и повернулся к Василию. Тот сидел, нарезал сало и смотрел на меня с любопытством.

— Всё, Вася, — сказал я. — Завтра будет большой день. Машины привезут. Паровые.

— Паровые? — переспросил он, не понимая.

— Потом объясню. Давай-ка выпьем за успех.

Я налил ещё рюмочку. Он выпил, закусил.

Печка топилась, в комнате было тепло и комфортно. Я сидел на табурете, сгорбившись, и листал страницу за страницей, переходя по ссылкам, сохраняя картинки, делая скриншоты.

Началось с того, что я забил в поисковую строку:

«Первый пароход Фултона»

. Выскочило сразу несколько ссылок. Одна вела на англоязычный сайт, посвящённый истории судостроения. Я открыл её, включил встроенный переводчик — получилось коряво, но смысл был понятен.

«Paragon»

— так называлось судно, построенное Робертом Фултоном в 1811 году. Я протёр глаза и перечитал. 1811. Всего на три года раньше, чем время, в котором я сейчас нахожусь. Значит, технологии уже существовали. Пароходы уже плавали. Пусть не по Волге, пусть по Гудзону и Делавэру, но плавали. И если Фултон смог построить

«Paragon»

в 1811-м, то почему я не могу построить нечто подобное в 1814-м?

Углубился в чтение.

«Длина „Paragon“ составляла 85 футов (около 26 метров), ширина — 20 футов (6 метров), водоизмещение — 150 тонн. Судно приводилось в движение паровой машиной мощностью 10 лошадиных сил, которая вращала два бортовых гребных колеса диаметром 4,6 метра».

Я присвистнул. Двадцать шесть метров в длину — это то, что я планировал. И колёса — почти пять метров в диаметре. Фултон строил для рек Америки — широких, полноводных. У нас Волга не хуже.

Статья сообщала, что

«Paragon»

развивал скорость до 6 узлов (около 11 километров в час) и мог перевозить до 100 пассажиров. Я представил себе эту картину: огромные колёса, обдающие водой набережную, железная труба, извергающая клубы чёрного дыма, палуба, заставленная тюками и бочками. И народ на берегу — с открытыми ртами, крестящийся и крестящийся.

Пролистал дальше, нашёл принципиальную схему парохода. Переводчик справлялся плохо, но картинки были красноречивее слов. Корпус — деревянный, обшитый медью ниже ватерлинии, чтобы не гнил. Внутри — паровая машина балансирного типа с огромным маятником, передающим движение на колёса. Котёл — железный, с двумя топками.

Сохранил все изображения — и общий вид парохода, и чертежи машины, и схему расположения колёс. Телефон медленно заполнялся картинками, но я не мог остановиться.

Дальше шло описание конструкции гребных колёс. Фултон использовал поворотные лопасти — они входили в воду под углом, а выходили вертикально, чтобы не создавать лишнего сопротивления. Это было гениально просто. Я представил себе деревянные доски, скреплённые металлическими стяжками, и вал, который вращает колёса. Ничего сложного.

Сохранил и эти схемы.

Потом — о паровой машине. Фултон не сам её придумал. Он заказал её у фирмы

«Болтон и Уатт»

— той самой, что строила двигатели для первых паровозов и пароходов. Машина была с низким давлением пара, что делало её относительно безопасной. Топливо — дрова или уголь.

«Низкое давление, — подумал я. — Это хорошо. Меньше риска, что котёл разорвёт. И чинить проще. Наши кузнецы, глядишь, справятся».

Статья заканчивалась печально:

«Paragon»

прослужил недолго. В 1813 году он сгорел в результате пожара на причале. Но Фултон не унывал — построил ещё несколько пароходов, каждый лучше предыдущего.

Отложил телефон, потёр глаза. Перед глазами всё ещё плавали чертежи, схемы, цифры: 26 метров длины, 6 метров ширины, колёса 4,6 метра, машина 10 лошадиных сил. Цифры ложились на внутреннюю схему — как доски на корпус.

— Если Фултон смог в 1811-м, — сказал я сам себе, — то я смогу в 1814-м. Тем более что нам не с нуля начинать. У нас есть пилорама, есть сосна и лиственница, есть кузнецы и плотники. И есть я с моими-то знаниями из будущего.

Я снова взял телефон, открыл заметки и начал писать: