Страница 56 из 84
Я стоял в стороне, наблюдал за процессом и чувствовал, как внутри нарастает удовлетворение. Семена — это жизнь. Без них все мои планы, все паровые машины и инструменты — просто груда железа. А с ними — урожай. Хлеб. Доход. Будущее.
Закончили быстро. Мешки сложены, водитель получил расчёт, и грузовичок укатил.
Мы с Василием вернулись в дом. Печка уже нагрелась, в комнате было тепло и уютно. Я открыл холодильник, достал новую бутылку водки, остатки мясной нарезки и хвостик колбасы, который валялся на полке.
— Василий, — сказал я, — с барской кухни надо бы сюда принести закуски. Колбасы, сала, огурцов солёных. А то закусить скоро нечем будет.
— Обязательно, ваше высокоблагородие, — кивнул он. — Завтра же принесу.
Налил две рюмки. Выпили, закусили тем, что было.
И тут меня осенило. Фактория. Лавка. Ассортимент. Крестьянам нужна не только инструменты — им нужна посуда. Простая, крепкая, надёжная. Металлическая — не деревянная, не глиняная. Та, что не бьётся и служит долго.
Взял телефон, набрал номер Артура.
— Михаил! — бодро ответил он. — Слушаю вас.
— Артур, ещё один заказ. Товары для расширения ассортимента. Посуда. Металлическая. Ложки, вилки, ножи — но обязательно с деревянными ручками. Ковшики. Чугуны — казаны и сковородки. Походные треноги. Кастрюли. Всё желательно без стекла и пластика. Надёжное, долговечное.
Артур задумался.
— Это не моя тема — я с этим товаром не работал, раз надо, найду — сказал он наконец. — Завтра не успею собрать. Скорее всего, послезавтра.
— Хорошо, — кивнул я. — Жду. И спасибо.
Я положил трубку, налил в рюмку. Василий выпил, крякнул.
Я задумался, вслух, сам себе:
— Так… а чем бы заняться завтра?
Василий услышал. Помялся немного, потом начал издалека:
— Ваше высокоблагородие… Раньше вы очень уважали охоту. Вот, люди сказывали — уже летят первые перелётные утки. Не желаете ли на охоту съездить?
Я замер. Охота. Слово было непривычным. В моей жизни — в той, первой, в будущем — охотиться мне не доводилось. Рыбалку я уважал, ходил с удочкой на реку, сидел часами, смотрел на поплавок. А охота — другое. Шум, выстрелы, беготня. Но почему бы и нет? Попробовать, в конце концов, не вредно.
Я постарался, чтобы голос звучал равнодушно, даже лениво:
— Охота — это хорошо. Но я не уверен, что справлюсь с оружием. Только с твоей помощью.
Василий аж подскочил на табурете, глаза его загорелись азартом.
— Не сомневайтесь, ваше высокоблагородие! Сделаем всё в лучшем виде! Я вам и ружьё подберу, и место покажу. Утки сейчас — тьма-тьмущая. Самое время!
Меня немного насторожил этот азарт. Я поднял руку, останавливая его:
— Утро вечера мудренее, Василий. Доживём до утра — подумаем.
Он кивнул, но по его лицу я видел, что он уже всё решил. Спорить не стал.
Я налил ещё по одной. Потом сказал:
— А теперь — работа. Надо всё зерно перевести на ту сторону.
Василий глянул на меня вопросительно.
— А можно ваше выскоблагородие, те тележки использовать, двухколёсные? — спросил он.
— Конечно. Только ими и нужно. Нечего зря спину гнуть.
Мы вышли во двор, Василий схватил одну тачку, подкатил к мешкам. Загрузил два мешка — по пятьдесят килограммов каждый, — развернулся спиной к шкафу и, пятясь, зашёл в него. Я слышал, как колёса перекатились через порожек, как тачка зашуршала по деревянному настилу. Через минуту Василий вернулся — пустой, но довольный.
— Перевёз! — доложил он.
— Молодец. Продолжай.
Вернулся в дом сел на табурет, достал телефон. Пока Василий таскал мешки, я листал объявления. Свиньи? Цыплята? Поросята-непоросята… Продают, конечно, но цены кусаются. Да и помещение под животных надо готовить. Не в чистом поле же их держать.
Открыл YouTube, забил: «обустройство свинарника». Видео было длинное, час почти, но я смотрел, затаив дыхание. Мужик показывал, как сделать отдельные загоны, как поставить кормушки, как организовать вентиляцию.
Делал мысленные заметки. Отдельные загоны — чтобы свиньи не дрались. Кормушки — чтобы корм не рассыпали. Подстилка — солома или опилки. И чистота, чистота, чистота.
Отложил телефон, прошёлся по комнате. Вышел.
— Василий, — спросил я, — сколько осталось?
— Последний, ваше высокоблагородие, — ответил он, загружая два мешка на тачку.
Я подождал, пока он уйдёт и вернётся.
— Всё, — сказал он, вытирая пот со лба. — Все мешки перевёз.
— Молодец, — похвалил я. — Очень хорошо.
Я взглянул на телефон — заряд 52 процента.
— Ладно, Василий, пора возвращаться.
Мы подошли к шкафу. Я пропустил его вперёд, потом шагнул сам.
В сарае было прохладно. Мешки с зерном стояли ровными рядами. Я сел в коляску, Василий выкатил меня на улицу.
Определенно пиво сглаживало разочарование от однообразной еды, но мысли мои были уже далеко. Свинарник, куры, охота, утки, новые заказы у Артура.
Я доел, отставил тарелку. Василий всё смотрел мультфильм, тихонько посмеиваясь.
Закрыл глаза и почувствовал, как сон накрывает меня.
Василий вернулся на кухню с подносом — на этот раз шаг его был лёгок, а на лице играла довольная улыбка. Фёкла Игнатьевна приняла у него посуду, глянула с любопытством, но спрашивать ничего не стала.
Ивашка уже сидел там, постукивая ложкой по столешнице, и ждал ужина. Увидел денщика — и сразу заметил: что-то с ним не так. Не хмур, не задумчив, а прямо светится весь.
— Ну, Василь Лукич, — протянул Ивашка, — видать, случилось что. Али его высокоблагородие вам пятирублёвую пожаловал?
Василий сел на лавку, отмахнулся.
— Эх, Ивашка, — сказал он, — не в деньгах счастье.
Фёкла Игнатьевна подошла к столу, поставила перед ними две плошки с дымящейся кашей — густой, пшённой, с топлёным салом и щедрой ложкой масла.
— Ужинайте, касатики, — сказала она, вытирая руки о передник.
Она отошла, а Ивашка подсел ближе к Василию, заглядывая ему в лицо.
— Да что случилось-то, Василь Лукич? — не унимался он. — Выкладывайте, не томите.
Василий взял ложку, но есть не стал. Глаза его горели, он сдерживал улыбку.
— А то и случилось, — сказал он наконец, почти шёпотом, но с таким воодушевлением, какое Иван в нём давно не видывал, — что завтра с утра его высокоблагородие изволит на охоту!
— На охоту? — Ивашка аж ложку выронил. — Вот это да!