Страница 50 из 84
Глава 15
Проснулся я рано, ещё до того, как солнце коснулось окон. Тело ныло — плечи гудели после вчерашних мешков, поясница отзывалась на каждое движение тупой, ноющей болью. Я потянулся, покряхтел и позвал:
— Василий!
— Иду, ваше высокоблагородие, — отозвался он из-за двери, и через минуту вошёл со столиком.
Завтрак, который уже надоел. Я взялся за ложку, а Василий, как по заведённому ритуалу, уселся на табурет с телефоном в руках.
Вчерашние цены на антиквариат всплыли в памяти, и я почувствовал, как настроение поднимается. Французские ружья, сабли, пистолеты — всё это лежит в сарае и ждёт своего часа. Сегодня я обязательно зарегистрируюсь на «Мешке». Попробую выставить что-нибудь на продажу. Пистолет, пожалуй. Он компактнее сабли, проще в пересылке. Да и спрос на такое оружие, судя по ценам, приличный.
Василий закончил смотреть серию, бережно вернул телефон. Он собрал посуду, а потом, как бы между делом, не глядя на меня, произнёс:
— Ваше высокоблагородие, вчера в имение люди прибыли. Верные. Из нашего полку. На улице ждут, аудиенции просят.
Я отставил чашку.
— Сколько их?
— Четверо. Трое мужиков и парень молодой. Хорошие люди, надёжные. Я за них ручаюсь.
— Ну что ж, — сказал я, чувствуя, как внутри поднимается волна делового азарта. — Посмотрим.
Меня водрузили в коляску, спустили по лестнице, выкатили на террасу. Солнце уже поднялось, припекало вовсю, и я зажмурился на секунду, привыкая к свету.
На площадке перед домом стояли четверо. Трое мужчин в возрасте — лет под сорок-пятьдесят, в поношенной, но приличной одежде. Местами заштопанной, но чистой, опрятной. И молодой парень, лет семнадцати.
Завидев меня, они разом сняли шапки, вытянулись по струнке.
— Здравия желаем, ваше высокоблагородие, господин полковник! — произнесли они почти хором, и я услышал в их голосах ту самую военную выправку, которая не исчезает даже после многих лет гражданской жизни.
Поднял руку, приветствуя.
— Здравствуйте, служивые. Ближе подойдите, покажитесь.
Василий, стоявший рядом, начал представлять:
— Это, ваше высокоблагородие, Григорий Степанов, — он указал на коренастого мужика с окладистой русой бородой. — В полку нашем рядовым служил, после ранения в отставку вышел. Плотник отменный. Избу срубит, мебель сладит — загляденье.
Мужик поклонился, прижав руку к груди.
— Рад служить, ваше высокоблагородие.
— А это, — Василий указал на второго — сухощавого, с цепкими глазами и жилистыми руками, — Фёдор Кузьмин. Тоже наш, из гренадёрской роты. Кузнец. Любую железяку сработает, выправит, в дело приведёт. При нужде и замок смастерит, и петли выкует.
Фёдор поклонился, и я заметил, как его пальцы, покрытые старыми ожогами и мозолями.
— Третий, — Василий кивнул на мужчину с умным, чуть усталым лицом и аккуратно подстриженной бородкой, — Ануфрий Степанович. При полковом квартирмейстере служил. Учёный, грамотный, счёты знает, бумаги вести умеет. Прижимистый, хозяйственный.
Ануфрий поклонился, и я задержал на нём взгляд чуть дольше. Квартирмейстерская служба — это вам не просто так. Там голова нужна. И руки, умеющие с цифрами обращаться.
— А это, — Василий подтолкнул вперёд парня, который до этого стоял чуть поодаль, смущаясь, — Савва. Сын Митяев, того самого, про которого я сказывал. Парень головастый, к механике охоч. У купца Серебрякова в Нижнем два года в подмастерьях бегал, станки разные разбирал, чинил. Толк в железках знает.
Парень поклонился, и я заметил, как его глаза — живые, быстрые — скользнули по моей коляске. Всё подмечает, всё впитывает. Такие люди мне и нужны.
— Рад, что вы прибыли, — сказал я, обводя их взглядом. — Люди вы бывалые, военные, значит, надёжные. Дела в имении предстоят большие. Многое нужно перестраивать, многое чинить, многое с нуля поднимать. Без вас мне не справиться.
Я повернулся к Василию:
— Выдай каждому по десять рублей серебром. На первое обустройство, на одежду, на хозяйство.
Василий кивнул. Мужчины кланялись, благодарили. В глазах у них я видел не только радость, но и уважение.
— Ступайте пока, — сказал я. — Обустраивайтесь. Василий вам покажет, где избы свободные. А завтра — за работу.
Они поклонились и ушли. Василий задержался, и я подозвал его поближе.
— А что скажешь про Ануфрия? — спросил я тихо. — Того, что при квартирмейстере служил. Справится он с должностью управляющего?
Василий задумался, почесал затылок.
— Думаю, справится, ваше высокоблагородие. Мужик он учёный, прижимистый. Счёты ведёт, грамоту знает. И не вороватый, я таких знаю. Казённую копейку уважает.
— А воровать много будет? — спросил я. — Я сильно не люблю тех, кто много ворует.
Василий усмехнулся в усы.
— Я с ним поговорю, ваше высокоблагородие. Объясню, как у нас теперь заведено.
— Вот и ладно, — кивнул я. — Иди. А мне ещё настойки налей. Что-то сегодня солнце хорошо греет, надо пользоваться.
Василий налил рябиновки, поставил чашку на столик. Я отпил маленькими глотками, наслаждаясь вкусом, и задумался. Люди приехали — это хорошо. Плотник, кузнец, механик и человек, который с бумагами работать умеет. Почти все нужные специальности. Осталось только дело найти.
Василий вернулся через некоторое время.
— Всё сделал, ваше высокоблагородие. Людей разместил, Ануфрию всё обсказал. Понял он, кивал, обещал работать честно.
— Добро, — кивнул я. — А теперь сходи-ка в сарай, где трофеи лежат. Принеси оттуда пистолет. Кавалерийский, чтобы исправный был.
— Сейчас, ваше высокоблагородие, — ответил он и скрылся за домом.
Вернулся он быстро, в руках у него был предмет, от которого у меня загорелись глаза. Французский кавалерийский пистолет. Я взял его в руки, чувствуя вес — не слишком тяжёлый, но увесистый, внушительный. Ствол длиной около двадцати сантиметров, с кремнёвым замком, который, выглядел вполне работоспособным. Металл покрывали мелкие царапинки и потёртости, на рукояти из орехового дерева виднелись небольшие сколы. Но главное — клейма. На стволе, на замке, на ложе — везде были оттиснуты знаки: буквы, цифры, какие-то геральдические символы. Для знатока и ценителя это было важнее, чем само оружие. По клеймам можно было определить год выпуска, место изготовления, даже часть, в которой состоял пистолет.
— Хороша вещь, — сказал я, поворачивая пистолет в руках.
— Оружие крепкое, — подтвердил Василий.
Я усмехнулся.
— Кати меня в новый сарай, — велел я.