Страница 3 из 84
Он открыл ноутбук. Закрыл рабочие таблицы. Открыл карты. Яндекс.Карты.
«Нужна глушь. Местечко, где нет камер. Где местный участковый появляется раз в месяц, да и то по пьяни. Где можно сидеть тихо, как мышь, и никому не совать нос. На Волге. Подальше от трасс.»
Он не закончил мысль. Начал листать карту, всё дальше отдаляясь от Нижнего.
Не знаю почему, но взгляд сам собой зацепился за деревню на берегу реки. Вязовики. Место, где река Мича впадает в Волгу. На карте — несколько десятков дворов, лес кругом, дорога — грунтовка от районного центра километров за двадцать. До трассы — сорок пять. Идеально. Глушь. Михаил отметил для себя эту деревню. Не то чтобы выбор был сделан окончательно, но зацепка — хорошая. Туда никто не поедет искать.
Он откинулся на спинку кресла, достал телефон. Набрал номер.
Гудки. Длинные, тягучие. Потом знакомый, чуть сипловатый голос:
— Слушаю.
— Александр Григорьевич, приветствую. Михаил беспокоит.
— Здравствуй, здравствуй, Михаил Андреевич. Что стряслось? — В голосе врача настороженность. Такая настороженность бывает у людей, которые слишком много знают и слишком много раз помогали.
— Григорьевич, открой мне, пожалуйста, больничный.
Пауза. Короткая, но выразительная.
— Опять геморрой? — спросил врач с усталой иронией.
— Ну, что-то вроде того, — ответил Михаил, понимая, что собеседник всё понял правильно.
Александр Григорьевич вздохнул в трубку. Потом снова завёл старую песню, ту самую, которую Михаил слышал уже раз пять:
— Михаил, ну я же тебе предлагал. Есть хороший специалист, операция одним днём. Сделают всё в лучшем виде. Чего ты мучаешься? Я тебе контакты скину, съезди, посмотришься…
— Спасибо, Григорьевич, — перебил Михаил. Голос спокойный, даже ленивый. — Ну я уж как-нибудь по старинке. Свечи там, мази. Я в общем-то по поводу больничного.
Врач помолчал. Понимал, видимо, что лезть не надо. Такие просьбы просто так не возникают. И лишние вопросы здесь ни к чему.
— Понял тебя, — наконец сказал Александр Григорьевич. — Сделаю.
— Спасибо, Григорьевич. Будь здоров.
— И ты не болей, Михаил Андреевич. Не болей.
Трубку положили. Михаил убрал телефон в карман.
Он оглядел кабинет. Ничего ценного, личного, кроме денег, он здесь не держал. Ни фотографий, ни талисманов, ни сувениров, за которые могла бы зацепиться память. Только казённые стены, казённая мебель и бумаги, которые через неделю заменят другими.
Подойдя к шкафу с документами, он без лишних движений открыл нижнюю дверцу и присел. За ней обнаружился компактный сейф. Несколько поворотов диска, поворот ключа — и тяжёлая дверца открылась. Внутри была пара папок с копиями нужных документов и два почтовых конверта. В одном лежали аккуратно перетянутые резинкой евро, в другом — доллары, чуть толще пачки.
Он сунул оба конверта во внутренние карманы пиджака. Левый — евро, правый — доллары. Закрыл сейф, прокрутил диск до упора. Встал. Осмотрелся.
Кабинет. Три года жизни. Три года, когда он тащил на себе чужую стройку, чужие риски, чужое дерьмо.
— Догори оно всё огнём, — сказал Михаил вслух. Негромко, спокойно, как диагноз поставил.
Подошёл к платяному шкафу, достал пальто. Накинул. Кепку — на голову. Поправил. Посмотрел на себя в зеркальце, которое висело на внутренней стороне дверцы. Обычный мужик. Уставший, но с живыми глазами.
Вышел. По коридору прошёл, не ускоряясь, не сбавляя шага. Секретарша на посту бросила взгляд, кивнула. Он кивнул в ответ. Никто ничего не понял. Никто ничего не должен был понять.
Вертушка, охрана, парковка.
Холодный ветер ударил в лицо, отрезвляя окончательно. Михаил подошёл к своему «Мерседесу». Чёрный, чистый, мощный. Хорошая машина. Жалко, но — ничего не поделаешь.
Достал телефон. Отошёл на несколько шагов, чтобы в кадр попала вся машина. Сделал несколько снимков. Спереди, сзади, сбоку, салон через стекло. Всё, как у людей, которые выставляют авто на продажу.
«Нормальные фото. Не профессиональные, но и не для салона. Для частника — сойдёт».
Он открыл приложение на телефоне. Электронная площадка по продаже имущества — одна из тех, что не требуют тонны документов и работают с физиками. Создал объявление.
«Mercedes-Benz GLE, 2016 г. в., полный привод, дизель. Состояние — отличное. В эксплуатации — ежедневно, без нареканий. Цена — 3 400 000».
Михаил глянул на цену. По рынку. Не занижал, чтобы не вызывать подозрений, но и не завышал, чтобы быстро не нашли дурака. А в конце, подумав секунду, добавил фразу, которая должна была сработать как маячок для тех, кто понимает:
«Продаю не спеша, машина в движении, использую каждый день».
Это означало: торг уместен, но время терпит. Никто не должен был заподозрить, что хозяин сливает активы в панике.
Он нажал «Опубликовать». Объявление ушло в ленту.
Телефон пиликнул. Пришло уведомление: объявление на модерации.
Он набрал следующий номер. Долго смотреть на экран не пришлось — имя высветилось сразу: «Супруга».
С Еленой они уже давно не жили вместе. Формально — не разведены, но по факту — чужие люди. Она с дочерью Светой проживала в городской квартире, в центре, недалеко отсюда. Та самая квартира, которую он когда-то оформил на жену, чтобы не светить лишнее имущество на себя. А сам Михаил жил за городом, в доме. Так получилось. Не из-за скандалов, не из-за измен. Просто однажды они поняли, что жить как соседи в коммуналке — это уже не жизнь. Михаила раздражала эта ситуация, когда когда-то близкие люди теперь существуют параллельно, пересекаясь только по бытовым вопросам. Он с горечью сморщился, вспоминая, как всё начиналось и к чему пришло.
В трубке щёлкнуло. Голос жены — ровный, без эмоций. Так разговаривают с дальним родственником, который звонит раз в полгода:
— Михаил? Что хотел?
Он не стал ходить вокруг да около. Времени на дипломатию не было.
— Лена, слушай внимательно. Ситуация — дерьмо. Меня подставили. Скорее всего, заведут дело, если ещё не завели. Будет серьёзно, с конфискацией.
На том конце — тишина. Ни вздоха, ни вопроса. Жена всегда умела слушать.
— Помнишь квартиру, которую я на тебя оформил? — продолжил Михаил. — Я настоятельно рекомендую: продай её. Либо переоформи на свою сестру, либо на мать. Чтобы к тебе никаких вопросов. И к Свете.
Пауза затянулась. Михаил уже собрался повторить, но голос жены прозвучал спокойно, даже буднично:
— Всё поняла.
И бросила трубку.