Дракон опоздал!

Вывод оказался простым: денег хватит, если не пытаться восстановить весь курорт сразу. И совершенно не хватит, если здание действительно представляет собой сплошные руины. На следующий день дорога начала подниматься. Поля уступили место лесам, воздух стал прохладнее, а далеко впереди появились тёмные горные склоны. Чем дальше мы уезжали от столицы, тем меньше встречалось экипажей. После полудня тракт разделился: широкая дорога ушла западнее, а наша свернула на север по старому каменному указателю.

На нём едва различимо было выбито: «Семь Источников». Ниже кто-то когда-то добавил ещё одну надпись. Время почти стёрло буквы, но отдельные слова сохранились: «...дорога для гостей...»

— Раньше здесь было оживлённее? — спросила я у возницы через маленькое окошко.

— Говорят, экипажи шли один за другим, госпожа.

— Дорогу давно не ремонтировали?

Он хмыкнул.

— Камень хороший. Потому ещё и держится.

Следующие два часа убедили меня, что это был комплимент дороге, а не ответ. Местами колёса проваливались в выбоины, некоторые водоотводы заросли травой, а на одном участке кустарник почти закрыл край проезда. При этом основание действительно сохранилось. Дорога была не разрушена — заброшена. С этим можно работать. Ближе к вечеру лес вдруг разошёлся, и карета остановилась. Я выглянула в окно. Первым увидела пар. Он поднимался над низиной широкими белыми полосами и цеплялся за склоны. За ним постепенно проступали крыши, стены, террасы и длинное главное здание, поставленное полукругом к горе.

Когда-то здесь действительно было красиво. Это угадывалось даже сейчас. Два крыла центрального корпуса расходились от высокого фасада. Слева за деревьями стояли небольшие отдельные дома. Ниже тянулись каменные террасы, между которыми серебрились полосы воды. Дальше начинался склон, заросший лесом. И почти всё требовало работы. У одного крыла не хватало части крыши. Несколько окон были забиты досками. Каменные ступени заросли травой, штукатурка осыпалась, на балконах темнели пятна сырости.

Ниса рядом со мной очень тихо сказала:

— Ох.

Я могла бы выразиться точнее, но воздержалась. Главное здание не выглядело обречённым. Вот что было важно. Стены стояли ровно. Центральная часть крыши оставалась целой. Несколько окон даже сохранили стёкла. Справа за фасадом виднелась труба без трещин. На нижней террасе вода продолжала течь по старым каменным желобам. Место не умерло. Его просто очень давно никто не пытался вернуть к жизни. Карета прокатилась под полуразрушенной аркой. Когда-то на ней, видимо, висела вывеска. От названия осталось пять бронзовых букв и тёмные следы от остальных.

Возле ворот стояла женщина. Она опиралась на деревянную трость, хотя по тому, как прямо держалась, я заподозрила, что трость была скорее привычкой, чем необходимостью. Седые волосы собраны на затылке, тёмное платье прикрыто грубым рабочим передником. На вид ей было далеко за шестьдесят, но взгляд оставался таким острым, что я ещё из кареты поняла: знакомство будет занимательным. Ниса первой вышла наружу.

— Госпожа Брина.

— Ниса.

Женщина посмотрела на меня. Потом на карету. Потом снова на меня. Никакого поклона.

— Новая хозяйка?

— Лавена Тирс, — представилась я, спускаясь.

Она прищурилась.

— Та самая?

Я решила не уточнять, какую именно «ту самую» она имеет в виду.

— Вероятно.

— Быстро вы.

— У меня тридцать дней.

Взгляд Брины изменился. Совсем немного.

— Значит, нашли приложение.

— Уже у дверей Совета.

— Удивительно.

— Что именно?

— Что нашли.

Я остановилась.

— Вы считаете, его могли не найти?

Брина опёрлась обеими руками на трость.

— Я считаю, госпожа, что за двенадцать лет этот дом научил меня не удивляться удобно потерянным бумагам.

Ниса тихо втянула воздух. Мне Брина начинала нравиться.

— Вы знали, что курорт передадут мне?

— Утром прискакал посыльный из окружной конторы. Сказал, право собственности сменилось. Имя назвал. Про развод умолчал, но слухи ездят быстрее хороших лошадей.

— И что вы подумали?

— Что к вечеру приедет какой-нибудь управляющий, посмотрит на крышу и уедет обратно.

— А приехала я.

Брина внимательно осмотрела моё дорожное платье, туфли, папку под рукой и карету.

— Поэтому скажу сразу. Если вы умная, госпожа, развернёте карету.

Ниса заметно напряглась. Я посмотрела на главное здание.

— А если не очень?

Уголок рта Брины едва заметно дрогнул.

— Тогда хотя бы не обещайте, что через неделю здесь всё будет как раньше. За двенадцать лет я таких обещаний наслушалась достаточно.

— Я ничего не обещаю, пока не увижу всё своими глазами.

— Это уже лучше.

Она повернулась.

— Идёмте.

Мы вошли в центральный корпус. Первое помещение оказалось огромным вестибюлем с широкой лестницей. На полу лежал камень с рисунком из светлых и тёмных плит, а вдоль стен стояли накрытые полотном кресла. Сквозь высокие окна проникало достаточно света, чтобы увидеть пыль, облупившуюся краску и потемневшие деревянные панели. Я провела пальцем по краю стойки.

— Здесь сохранилась мебель?

— Что не растащили в первые годы, то сохранилось.

— Кто растащил?

— Кто успел.

Брина сказала это без особой эмоции.

— Дом Вальтов?

Она посмотрела на меня.

— И они тоже.

Я мысленно поставила ещё одну отметку.

— Отопление?

— В центральном корпусе можно запустить. Правое крыло тоже держится. Левое лучше пока не трогать.

— Вода?

— Холодная идёт из верхнего резервуара. Горячая — из источников, если открыть старые каналы.

— Каналы работают?

— Некоторые.

— Кухня?

— Есть.

— В каком состоянии?

— Если вы умеете готовить на треснувшей плите под протекающей вытяжкой, прекрасном.

Я перевела взгляд на неё. Она невозмутимо продолжала идти.

— Покажете после основного корпуса.

— Покажу.

Мы поднялись по лестнице. На втором этаже картина оказалась хуже. В дальней части коридора несколько дверей перекосило, на стене расползлось старое пятно сырости. Однако ближние комнаты выглядели почти пригодными. Пыль, облезлые обои, потускневшая мебель — неприятно, но исправимо. Я открыла одну дверь. Большая комната. Два окна. Камин. Кровать без матраса. Небольшая отдельная умывальная.

— Это какой корпус?

— Восточное крыло.

— Сколько здесь комнат?