Страница 64 из 86
Он отвёл взгляд к семи закрытым знакам. Я никогда прежде не видела, чтобы Тейр Норден боялся подобрать слова. Он без особого труда говорил с разгневанным драконом у ворот. Спорил с членом Совета. Спускался в старую систему, которой не понимал. А сейчас молчал.
— Тейр?
— Если я скажу это до вашего решения, вы можете решить, что я пытаюсь повлиять.
— Я взрослая женщина.
— Именно поэтому и не хочу.
— Я умею отделять чужое желание от собственного.
— В этом я уже убедился.
— Тогда говорите.
Он выдохнул и наконец посмотрел на меня.
— Я хочу, чтобы вы остались.
Очень простые слова. Без обещаний. Без красивых формулировок. Но сердце отреагировало быстрее меня. Не чужой памятью. Моей.
— Почему?
— Вы действительно хотите полный список?
— Очень.
— Он длинный.
— У нас ещё есть немного времени до рассвета.
Тейр помолчал.
— Мне нравится, как вы смотрите на проблему, которую все остальные уже назвали безнадёжной. Нравится, что можете спорить со мной десять минут, а потом признать, что я прав, если я действительно прав. Это случается редко, поэтому особенно ценно.
— Уже звучит сомнительно.
— Я предупреждал.
— Продолжайте.
— Мне нравится, что вы заставили Брину снова ругаться из-за гостей, а не из-за пустых комнат. Что Ниса рядом с вами перестала ходить так, будто постоянно ждёт плохих новостей. Что вы разговариваете с работниками по именам, даже когда они сами удивляются этому.
Я хотела что-то сказать. Не смогла.
— Мне нравится, — продолжил он, — что вы не пытались сделать из меня героя только потому, что я сильнее вас физически. И не сделали злодеем после того, как узнали про старое расследование. Вы потребовали факты.
— Я была очень зла.
— Я заметил.
— Хорошо.
— Мне нравится даже то, как вы сердитесь.
— Вот это уже тревожный признак.
— Возможно.
Он шагнул ближе. Теперь между нами оставалось совсем немного.
— А больше всего мне не нравится, что несколько часов назад я впервые понял: вы действительно можете исчезнуть.
Я перестала улыбаться.
— Тейр…
— Вы просили сказать.
— Да.
— Тогда дайте закончить.
Я кивнула.
— Я привык жить с последствиями того, что однажды не сделал достаточно. Поэтому очень хорошо знаю разницу между желанием удержать человека и правом удерживать. Если существует путь домой и вы его хотите, я не стану убеждать вас отказаться от него ради меня.
Он говорил спокойно, но руки держал сжатыми за спиной. Вот и весь Тейр. Даже сейчас контролировал то, что мог.
— Это будет неприятно, — добавил он. — Намного неприятнее, чем я хотел бы признавать. Но всё равно это ваша жизнь.
— А если я останусь?
— Тогда я буду рад.
— Только рад?
В уголках его губ появилась слабая улыбка.
— Хотите точности?
— Всегда.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Я вас люблю.
Никакой серебряной воды вокруг не было. Она не могла подтвердить его слова. И мне это понравилось. Я не хотела, чтобы магия решала, чему верить.
— Когда успели? — спросила я.
— У меня нет точной даты.
— Плохой инспектор.
— Ужасный.
— Может, когда я заставила вас таскать мебель?
— Я не таскал мебель.
— Балку.
— Она падала на вас.
— Значит, всё началось с производственного нарушения.
— Это объяснило бы многое.
Мы оба улыбнулись. И стало легче. Ненадолго. Потому что семь закрытых ключей всё ещё ждали. Тейр снова стал серьёзным.
— Теперь самая важная часть.
— Какая?
— Не выбирайте меня.
Я посмотрела на него.
— Простите?
— Если вы останетесь, потому что я только что сказал, что люблю вас, когда-нибудь вы можете возненавидеть и меня, и себя.
— У вас очень романтичная манера признаний.
— Никогда не утверждал обратного.
— Продолжайте.
— Выбирайте то, что сможете назвать своим решением даже в день, когда будете на меня злиться. Даже если мы ничего не построим вместе. Даже если через год вы решите, что я невыносим.
— Через год?
— Могу постараться быстрее.
Я рассмеялась. И вот тогда поняла. Не из-за признания. Не потому, что он попросил меня остаться. Как раз наоборот. Потому что не попросил. Я слишком долго наблюдала мужчин, чиновников и целые государственные органы, которые были совершенно уверены: если они знают больше, сильнее или обладают большим статусом, значит имеют право определять чужую жизнь. Ориан решил, что мне будет лучше с деньгами. Хелвик решил, что курорт должен вернуться Совету.
Совет решил, что может распоряжаться моим владением. Даже прежняя Лавена, возможно, слишком долго позволяла людям объяснять ей, чего она должна хотеть. Тейр стоял рядом, любил меня и всё равно оставлял дверь открытой. Наверное, именно поэтому я впервые смогла посмотреть на обе стороны выбора без страха.
— Я и не собиралась выбирать вас, — сказала я.
Он моргнул. Прекрасно. После его длинного признания это прозвучало достаточно жестоко. Я выдержала паузу ровно настолько, чтобы насладиться редким выражением растерянности на его лице.
— Очень рад, что мы это выяснили.
— Тейр.
— Что?
— Я выбираю себя.
Он замолчал.
— А я хочу жить здесь, — продолжила я. — Не ждать неизвестно сколько лет двери, существование которой никто не гарантировал. Не держать половину жизни незаполненной на случай, если когда-нибудь смогу вернуть прежнюю. Я люблю тот мир. Я благодарна ему за всё, чему научилась. И мне больно, что я ушла без возможности попрощаться.
Голос всё-таки дрогнул. Я не стала прятать.
— Но вернуться только ради того, чтобы снова стать женщиной, которая всё время откладывала собственную жизнь, я тоже не хочу. А здесь я впервые за очень долгое время не просто исправляю чужое. Я строю своё.
Я посмотрела на собственное имя в камне.
— Семь Источников мои не потому, что их отдали при разводе. Они стали моими, когда я решила не бросать их после первой проблемы. Брина моя не потому, что числится в ведомости.
— Очень надеюсь, вы не скажете это ей именно так, — заметил Тейр.
Я улыбнулась.
— Хорошо. Люди здесь не мои. Но они стали частью моей жизни.
— Так безопаснее.
— И вы тоже.
Он снова стал серьёзным.
— Уверены?
— В том, что вы часть моей жизни? К сожалению.
— Придётся смириться.
— Придётся.