Страница 14 из 62
Глава 14
Утром меня разбудила соседская псина, выла она то ли на луну, то ли на пьяного мужика, который никак не мог пройти сквозь открытые ворота. Вроде и запретили водку в кабаках разливать, да честной люд нашёл, где припасть к роднику живительной силы. Я протёрла глаза, сладко зевнула, впервые выспавшись вволю на мягкой перине, даже драться за постель не пришлось. Небольшая комната примыкала к кухне, там я и разместилась на постой, успев на ночь глядя выстирать одежду. Но окромя меня это сделали и охотники. Глотнув холодной водицы, вышла на улицу и обомлела на месте: шёлковые труселя с ромашками и хищными бабочками развевались на ветру, зацепленные одной прищепкой за верёвку. Батюшки! И кто же это у нас модник столичный-то?!
Я успела наварить гречневой каши с маслицем, достала квашеной капусточки из бочки, порубила ту свежей зелени и брусники бросила, которую оборотниха насобирала в лесочке, а хозяин труселей так и не объявился. Первым во двор вышел Малыш, покосился на сиё непотребство, почесал затылок и тяжко вздохнул, вторым на бельишко вылупил глазёнки Аур. Он даже обошёл верёвку, но стянул с неё серые, невзрачные труселя. Двойняшки с минуту пялились на чужое достояние, а потом ускакали прочь. И вот я и Лисса, которая с яблоком пристроилась на подоконнике, засели в засаде. Стригой притопал последним, оглянулся по сторонам и быстренько стащил с верёвки свои модные труселя. И кто бы мог подумать, что наш главарь любит подобные вещицы.
— Чего зенки вытаращила? — накинулась я на Лиссу. — Заняться больше нечем?
— Твоё дело у печки стоять, не рот разевать, — огрызнулась оборотниха. — Думаешь, я слепая? Я же вижу, как ты вокруг Малыша вьёшься, заманиваешь его хлебушком да леденцами. Ведьма!
— Чего ты несёшь, кикимора болотная?! — взбеленилась я.
— Душонка у тебя гнилая! — Лисса спрыгнула с подоконника и попёрла на меня, выпятив свою пышную грудь. — Завистливая ты девка, Анетта, жадная до чужого счастья.
— Ну, а ты чем лучше меня?! Не то девка, не то...
— Хватит! — зарычал Стригой.
Мы с Лиссой разбежались по углам, оборотниха бросала на меня гневные взоры, а я ей принялась точить поварской нож, не сводя с неё пристального взгляда. И сошлись бы мы с ней в неравном бою, если бы Стригой не стоял между нами.
— Всё, угомонитесь, девки! — молвил он чуть тише, но с тяжёлым укором. — Сказочки закончились в лесу, в городе надо держать ухо востро. Мы здесь чужаки.
Аур притопал на кухню, охотничьим взором уловил ссору и ухмыльнулся.
— Что, Анетта, опять кашу не посолила?
— Поговори мне ещё, разбойник! — я пригрозила Ауру ножом, и он молча уселся за стол.
Вскоре все охотники собрались за столом, я молча подала миски с кашей, а сама устроилась на самой краю, да ещё и бочком повернулась, дабы оборотниху не видеть. И пока я дурила, Лисса времени даром не теряла, начала заискивающе лыбу давить, соблазняя доверчивого Малыша. А после завтрака Стригой увёл охотников на болото, чай не на отдых мы с Белозёрск пожаловали. Я же с проклятьями и горькой слезинкой выудила из потайного кармашка в своей котомке золотую монету и потопала на рынок.
Красивых нарядов было много, даже шёлковые платья встречались, да ни одно мне не приглянулось. Золотая монетка оттягивала ладонь и было жалко её на ерунду проматывать. А что мне с того платья? Два раза надеть и спрятать в котомку? А так ещё месяцок и накоплю на домик в деревне. И на кой ляд мне домик? Ох, уж эта Лисса! Всё из-за неё пошло наперекосяк. Я развернулась и увидела старуху, неприметную с виду, но до боли знакомую. Вроде и волосы стали потемнее, да не такими седыми, да вроде и бородавка на носу выскочила, но это была она — ведьма, сунувшая мне пряную соль для упырей!
— Стой, стервь! — окликнула я старуху, та же сделал вид, будто не услыхала меня и живенько двинулась вдоль ряда с копчёной рыбкой.
Мы начали петлять между прилавками. Старуха уже бежала, но и я не отставала. А нечего было меня обманывать, как простушку! Ведьма треклятая выдохлась и нырнула в узкий, тёмный переулок, куда и я последовала за ней.
— Отцепись от меня! — завизжала она, страшно вытаращив глаза.
— Поговорить, бабуля, надо, — я закатала рукава походной куртки, напирая на ведьму.
Старуха прижалась спиной к кирпичной стене и взбледнула, затряслась от страха. Я встала напротив неё и недобро так посмотрела, как это утром сделал Стригой, дабы нас с Лиссой остудить.
— Всё скажу! — затараторила ведьма. — Не губи только! У меня же детки...
— Ты же старая.
— И что с того?! — взвизгнула она. — Я их долго под сердцем носила, да в ночи тёмной родила. Не тебе меня судить, девка!
— И чего ты там мне хотела рассказать? — поинтересовалась я, сделав шаг вперёд.
— Балаур, — сдавленно прошептала ведьма. — Он велел отряд извести, чтобы духу вашего в Белозёрске не было.
— А чего он пугливый такой?
— Я не сую нос в чужие дела, — запричитала старуха. — Что было велено, то и сделала. Ночью тропкой незаметной вышла из деревни, а на тракте меня купец подобрал. Ты бы тоже бросила охотников, обречённые они. Понимаешь?!
— Ладно, иди бабка, пока я добрая, — я отошла в сторону, давая ведьме улизнуть.
Имя гада я запомнила, надо бы теперь Стригою всё рассказать. Может, и мы тёмной ноченькой уйдём отсюда тихо да скрытно?