Страница 49 из 68
Глава 36
Снова и снова просматриваю досье на Малику-Диану.
Всё то, что нарыли мне специалисты. Всё то, что сопоставил и вывел я сам.
Глобально всё гладко и даже логично.
Её мать была родом из Иордании. Из черкесской семьи, которая перебралась сюда несколько веков назад с Кавказа.
Логично. Этим объясняется, что после гибели родителей сразу не нашлось тех, кто взял бы на себя опекунство над ребёнком.
Хаджи — её реальный дед. Иорданский посол в Москве — дядя, который удочерил Малику, когда та перебралась к ним…
Нестыковка только в аварии…
В той машине она была с тем уродом Аббасом Умбековым.
Официально он тоже умер.
Но…
Если смерть Малики была инсценировкой, кто сказал, что и в его случае не было какой-то надуманной истории?
Для чего?
В чём был смысл «убивать Малику»?
Чтобы я оставил её в покое?
Чтобы они смогли спокойно уехать в Иорданию?
Козёл хотел её. Его глаза светились похотью, когда он смотрел на мою девочку…
Думай, Эльдар, думай…
Мне нужно было бы поговорить с Раисат, но это исключено.
Много лет мы уже не разговариваем, а теперь она и вовсе не в состоянии вымолвить и слова — она уже третий год тяжело болеет и никого не узнаёт.
Какая-то там форма склероза.
Снова прошу поднять документы о смерти…
Всё чисто…
Тогда, в порыве отчаяния, я был близок к тому, чтобы вскрыть её могилу… Да, звучит чудовищно, но… Моё сердце отказывалось принять смерть любимой. А Аббас?
Когда я спросил про него у Малики, она сказала, что он и правда мертв.
Спокойное выражение лица, взгляд прямо в глаза. Не моргает…
Вот только внутри меня голос твердил другое.
Там, на дне её глаз, я увидел страх.
Какой-то непроизвольный, инстинктивный…
Малика чего-то боялась.
А вот чего — вопрос.
Что скрывала эта девочка?
Кто её так запугал?
Какую подспудную игру она вела?
Что бы ни было, я должен разобраться и принять эти правила игры.
Мали всего лишь женщина в суровом мире мужчин.
Здесь, в Иордании, это ощущалось вдвойне.
Она могла сколько угодно вести подпольную жизнь со своими маленькими внутренними протестами. Но смысл был неизменен — она была зависима и слишком красива, чтобы не стать пешкой в руках мужчины…
Ренат…
Дари…
Эти люди не зря крутились вокруг Мали.
Мне нужно было снова с ними поговорить.
Поговорить уже, исходя из новых парадигм.
Пока я попросил своих детективов глубже копнуть в плане их биографии. Не просто общие факты о бизнесе отца и учёбе в Лондоне.
Интуиция подсказывала мне, что всё не просто так…
А когда я всё же получил, пусть и в виде намёков, но вполне себе наводящие на нехорошие мысли факты, подозрения о том, что всё не просто в этой истории с пропажей Малики, только усилились.
Ренат и Дарина реально были родом из Иордании и много лет жили в Лондоне… Вот только в их происхождении прослеживалась любопытная закономерность. Родственно их ветвь относилась к роду Умбековых. Их клан тоже в своё время эмигрировал на Ближний Восток. Вопрос был только в том — совпадение ли это, поддерживали ли они связь с исторической роднёй, либо судьба подсунула вот такой витиеватый мираж…
До свадьбы оставалось меньше месяца.
Я не мог не видеть, что напряжение в Малике зашкаливало.
Её инстинкты тянули её ко мне. И в то же время она была предельно напряжена и неврастенична.
На контакт не шла.
Я мог выбить из неё стоны, мог выбить возбуждение и удовольствие, но правду, откровенность…
Моя девочка закрывалась от меня. С каждым днём всё больше…
Второй раз я не потеряю тебя, Малика…
Ни за что…
Прикрыл глаза. Устало облокотился о спинку кресла.
Работа по выстраиванию логистических цепочек прошла успешно.
Первые суда с контейнерами уже зашли в территориальные воды Иордании в Красном море. Я бросил якорь, что называется, в этих краях.
У меня есть дом, есть намерения, есть власть…
Не хватает только одного…
Я хочу её. Не вижу смысла ждать, не вижу смысла мариновать и играть в эту нелепую невинность.
Даже срок идда уже прошёл — с учётом отсчёта от дня её так называемой свадьбы — ровно три месяца по хиджре (прим. — арабское время и летоисчисление)…
Мне нужно забирать своё.
И я знаю как…