Страница 68 из 68
Глава 48
Горы сегодня особенно молчаливы.
Кажется, даже ветер замер, чтобы не спугнуть момент.
Склоны укутаны золотом листвы, и солнце садится медленно, как старейшина. Словно бы само хочет всё увидеть до конца.
Я иду к нему.
Ткань моего свадебного платья чуть шуршит по камням — белая, с серебряной вышивкой, как инеем по первому снегу.
Черкесские мастерицы Иордании расшивали подол в шесть рук, вкладывая в каждый стежок молитву, чтобы мой путь был светлым, даже если рядом будет буря.
На голове у меня тонкий платок — не просто украшение, а память о всех женщинах рода, что стояли так же перед своим счастьем, не зная, радоваться ли или плакать. Судьба женщины гор непредсказуема, как их стремительные потоки… будет ли хрустально чистая вода обласкана покатыми отрогами или же разобьётся и разлетится брызгами об острые скалы… Сохранит ли она свою чистоту или же смешается с грязью и тиной… Наша судьба предначертана прекрасным, неповторимым, но строгим рельефом Родины… И только Всевышний знает все тропы Кавказа, чтобы знать, какая из них уготована лично тебе…
Эльдар ждёт.
В черкеске, тёмной, как вечер перед грозой. Лицо строгое, взгляд прямой и решительный.
Он не улыбается — и не нужно. В его тишине больше чувств, чем в тысячах слов.
— Ты пришла, — говорит он одними губами, когда мы равняемся.
Ни одного касания, ни одного слова. В скупости эмоций есть такая сила, которую не передать тысячами слов. Это понимаешь только годами в кавказском менталитете. И только с годами начинаешь ценить сильнее, чем миллионы слов.
— А ты дождался, — отвечаю я так же, чуть шелестя губами.
Эти слова падают между нами, как два камня в реку — и от них идут круги, куда глубже, чем мы сами.
Вокруг много людей, много сердец, много глаз. Все они смотрят на нас — у всех разные чувства за душой, разные emocии, разные слова припасены… Но здесь и сейчас есть только мы друг для друга…
Когда мулла произносит благословение, я чувствую, как воздух вокруг становится плотнее — будто горы наклоняются, чтобы услышать нашу клятву.
Зурна начинает плакать — так, что даже старики вытирают глаза. Это не слёзы боли или тоски. Не слёзы печали. Но и не слёзы радости и умиления.
Это память… Это вера… Это стержень, который неизменно есть в каждом из нас и рано или поздно расцветает в душе и зовёт на родину… Зов предков, скажут одни. Зов природы — подхватят эхом с соседней горы другие… И даже если ты будешь на другом континенте, даже если вокруг тебя чужая пустыня в терракотовом закате, ты всё равно услышишь этот зов…
Мужчины поднимаются в лезгинке, их шаги чеканят землю, а я стою, прижимая ладони к груди.
Вот она — честь. Вот она — доблесть. Не в силе руки, а в том, чтобы суметь остаться человеком после всех бурь.
Эльдар смотрит на меня, я смотрю в ответ. Мы оба знаем, что теперь у нас нет «до» и «после». Есть только это мгновение — как дыхание осени перед зимой.
Тихое, золотое, бесконечно хрупкое.
Я вспоминаю всё… Его взгляд сквозь дым костров, кислоту малины на языке, нежное тепло парного молока… Те ночи, когда я молилась, чтобы мои мечты стали правдой. Мои слёзы, обращённые к небу, пахнущие дождём.
Если бы я знала, сколько боли будет в этом счастье — я всё равно выбрала бы тебя.
Эльдар смотрит в ответ. Его глаза поведены дымкой. Он касается моей руки. Уже как муж. Как защитник. Мир становится другим навсегда.
Он ещё не знает, что я беременна. Я сама-то поняла это час назад, когда Рада, критически осматривая меня своим опытным взглядом, достала из сумочки тест на беременность… Та дикая, полная боли и страсти иорданская ночь навсегда теперь в нашем сердце не только памятью о прожитом, но и будущим…
Сердце бьётся, как барабан в горах, отдаваясь эху. Это не конец пути.
Это одна из взятых вершин.
И с неё начинается вечность. Память. История.
Конец
Эта книга завершена. В серии есть еще книги.